Чтение онлайн

— Я знаю, кто ты, — звонко проговорила девушка.

— Да надо же? — Рейн нахмурился, достал руки из карманов, а правую положил ближе к поясу. Всё оружие он сдал в арсенал Инквизиции, кроме единственного ножа, который купил сам и припрятал в комнате перед уходом, на всякий случай.

— Меня зовут Эйли. Я за тобой.

Или всё-таки она от Совета? Рейн отставил одну ногу назад и немного согнул колени, готовый бежать или бить.

— Тебе помогут в Замке.

«Черт возьми…»

На западе, после «приличных» Рин-Рина и Мыса начиналась первая часть Тары: самая старая, но спокойная — почти не отличишь от обычных жилых районов. За ней шла другая: от Третьей до Двенадцатой улицы — более грязная, смердящая и опасная.

А после следовала та часть, которую даже жители Канавы сторонились. Где пропадали полицейские, гвардейцы и инквизиторы. Бельмо на глазу Совета, от которого он всё хотел избавиться, да не мог. Улицы за Двенадцатой пытались расселить, застроить новыми домами, даже дали пособие живущим там. Но точно по воле магии все попытки оказывались тщетными, и самая отборная грязь Лица собиралась там вновь и вновь.

Центром всего этого был Замок. Он стоял рядом с кладбищем Неприкаянных, и в Канаве болтали, что там бродят призраки, но и полиция, и инквизиторы знали: это настоящий притон, убежище попрошаек, воров и убийц, их царство, где они всегда оказываются сильнее закона.

— Ну и кто я?

— Рейн. Наш король.

— В Замке? — переспросил он, проведя рукой по лицу.

Девчонка в своих лохмотьях выглядела так убого, что он ей верил — она из Замка. Но, черт возьми, кому и зачем он мог там понадобиться?

И если эта Эйли действительно пришла за ним, то как выследила?

— Ты нужен королеве.

Рейн испустил протяжный вздох. Ещё лучше. Не таких союзников он хотел найти!

Главаря нищих прозвали «королём». То ли бродяги — из настоящего уважения, то ли мирные — с презрением. Рейн слышал, что Замком правила какая-то женщина: то ли уже десять, то ли пятнадцать лет — слишком большой срок для той стороны. Про неё болтали многое: и что она принадлежала великому роду, да сбежала, и что это самая красивая женщина во всем Лице, и что на самом деле это переодетый мужчина. А ещё народ приписывал ей все громкие преступления, не раскрытые ни полицией, ни Инквизицией.

— Зачем? — коротко спросил Рейн.

Он снова почувствовал себя псом, который напал на след. Замок — самое грязное и опасное место, это верно, но за ним — огромная сила. И в отличие от Детей Аша, эта сила ещё не перешла ему дорогу. Может, стоило попробовать?

— Поговорить. Ты ей нужен.

Простые короткие ответы вызывали нетерпение, но в то же время нравились Рейну. Это не затейливые лицемерные фразочки, принятые во дворце или у Совета! Лучше так, как в Канаве: грубо, с ругательствами, зато прямо и доходчиво.

Рейн поторопил девушку:

— Рассказывай-ка побыстрее. Я никуда не пойду, пока не скажешь, что там у вас за королева и что ей от меня надо.

— Её зовут Адара, — в голосе послышалось почтение. — Тебя видели на улицах и доложили ей. Она хочет поговорить. Она может помочь, — Эйли помолчала и добавила: — Адара из благородных, но сбежала к нам. Она велела передать, что знает, что с тобой сделали и что тебе нужно.

Рейн встрепенулся. А могла ли она знать? И правда ли была из благородных, или про побег — просто красивая ложь для нищих?

— А почему она послала именно тебя?

— Потому что ты меня знаешь. Ты столкнул меня в канаву, чтобы другой инквизитор не изнасиловал меня, когда вы пришли за моим отцом. Я слышала, что он хотел это.

Сначала Рейн растерялся, потом почувствовал стыд — такой стыд он не испытывал уже давно. И это для Эйли, королевы, всех нищих было благородным поступком — не отдать другому, но самому толкнуть в грязь? Он даже не помнил ни этой девчонки, ни уж тем более её отца! Ну да, сколько их было, таких дел?

— Когда это произошло? — тихо спросил Рейн.

— Четыре года назад.

— А твой отец…?

— На рудниках. Ты пойдёшь со мной? Адара велела привести тебя. Я не могу прийти одна.

Рейн с жалостью посмотрел на Эйли. Сколько ей, лет шестнадцать? Когда отца забрали, она, наверное, осталась одна, а потом угодила в Замок. И чем занималась там? Воровала, просила подаяние, изображая калеку, а может торговала собой?

И всё это — из-за него и чертовой работы в Инквизиции, которую он выбрал сам.

— Пойдём.

Девушка ответила благодарной улыбкой. Начало светать, и он разглядел, что глаза у неё — светло-голубые, почти прозрачные, настоящие льдинки. А ведь её бы отмыть, откормить, приодеть и причесать — стала бы симпатичной девчонкой. Но из-за него и прошлого задания этого уже никогда не произойдёт.

«Произойдёт, если поступишь верно», — Рейн взъерошил волосы. Да знать бы только, как верно.

— А ты правда король? — спросила Эйли с благоговением.

— Да, — Рейн смутился.

Девушка уверенно шла вглубь Канавы. На востоке уже показался краешек солнца, но из-за покосившихся домов, грязи и смрада будто становилось только темнее.

— Если практик стал королём, то я тоже что-то смогу? — голос Эйли зазвучал ещё более звонко.

«Замолчи ты!» — хотелось воскликнуть. После каждого слова девушки Рейн всё сильнее пытался вспомнить то задание, её отца, но никак не мог. И сколько ещё таких, как она?

— Да. Я в тебя верю.

Эйли замерла, уставившись на него. Ну как котёнок с жалобными глазками, который отчаянно просил, чтобы его подобрали.

«Засунь свою веру…» — такой грубостью отреагировал бы Аст. Ну да, этому котёнку не вера его нужна, а настоящие поступки. Только если поступки и были — один, давно и неправильный.

Девушка смутилась и снова пошла вперёд.

— Мне мама говорила: «Если захотеть, можно даже до небес взлететь».

Он не ответил ей.

Канава превратилась в запутанный клубок из переулков, перекрёстков и тупиков. Рейн пытался уследить, как шла Эйли, но даже он, хорошо знающий район, уже запутался и сбился. Казалось, у этих улиц нет никакой системы — дома точно не строились по порядку, а были вставлены в случайное место. Но девушка хорошо различала улицы. Она шла всё быстрее и без раздумий выбирала верное направление.

Чем дальше в Канаву, тем чаще Рейн ловил на себе взгляды. Из щелей и дыр, из-под стен незаметно вылезали безногие, безрукие, хромые, косые, покрытые воняющими язвами или безобразными шрамами. Лохмотья болтались на тощих телах, грязные космы свисали неопрятными паклями.

Рейн повыше поднял воротник куртки, но это не могло укрыть от их зорких, цепких взглядов. Хотелось развернуться, побежать назад, но он знал, что не сделает так: из-за призрачных возможностей, из-за бессилия, из-за Эйли.