Чтение онлайн

Нет уж. Д-Арвиль тогда сказал верно: он не сторожевой пес, а охотничий. Ему охотиться.

Адара распечатал конверт и глазами пробежалась по серой, низкого качества бумаге. Она взмахнула рукой, и Эйли, взяв с письменного стола ручку и чистый лист, услужливо подала ей.

— Подожди пару минут, Рейн, мне нужно ответить. Моё королевство требует внимания, — улыбнувшись, Адара начала торопливо писать. Рейн попытался заглянуть в текст, но женщина так положила руку, что не было видно ни строчки.

Он снова подумал о королеве.

Итак, в этом году она возглавила Детей Аша и не стала откладывать мечту о переменах. Но можно ли на них положиться? Между консерваторами, либералами и радикалами не было единого мнения, все ли её поддержат? Наверняка нет, иначе бы она начала действовать раньше. Что ей помешало: отсутствие денег, плана, нужного количества сил?

— Что ещё слышно из города? — спросила Адара, не поднимая голову от бумаги.

Эйли перечисляла, загибая пальцы.

— На юге из канала достали труп. Перерезали горло. Думают, это Замок.

Адара кивнула.

— Один из королей Канавы сегодня женится.

— Кто?

— Дар Крейн.

Рейн сразу насторожился. Может, про «Три желудя» тоже что-то скажут или про его владельца.

— На ком?

Эйли пожала плечами:

— Это неизвестно, он скрывает. Тильда видела рядом с ним благородную девушку, — она загнула третий палец и продолжила: — Ночью с кондитерской фабрики украли сахар. Всех работников уже допрашивают. Жун говорит, они вот-вот поднимут бунт.

— Сахар, — Адара задумалась и посмотрела на Эйли. — Необычный выбор, надо разобраться.

— Что мне сделать? — с готовностью откликнулась служанка.

— Ничего, — королева ответила снисходительной улыбкой и вернулась к письму.

— Порвалось, — девушка ткнула рукой в Рейна. Он задумался и не сразу понял, что та говорила ему. — На куртке.

Рейн взял за рукав и разглядел дыру около сантиметра. Раньше на этом месте была заплатка.

— Я могу зашить.

— Спасибо, не надо, — Рейн смутился.

— Да, молодец, зашей, — скомандовала Адара. — Ты будешь помогать Рейну также, как мне. Теперь это твоя работа.

Эйли робко протянула ему руки.

— Черт возьми, — буркнул Рейн и передал Эйли куртку.

Закончив и отдав письмо, королева спросила:

— Итак, Рейн, должно быть, ты не терял время и придумал, какой вопрос мне задать.

— Так что вы собираетесь делать?

— Революцию, Рейн.

Он ухмыльнулся.

— Как? Что, я выйду на площадь и обращусь к народу? Думаете, меня послушают?

Адара снисходительно ему улыбнулась, совсем до этого — для Эйли.

— Нет, не послушают. Ты будешь символом. Король, который сбежал от Совета после того, как узнал его страшные тайны. Или так: король, который не смог молчать. Рейн, что ты знаешь о революциях?

Он осторожно ответил:

— Ничего.

Снова та снисходительная улыбка. Рейн почувствовал злость.

— В Ленгерне революция случилась десять лет назад. Она началась зимой с восстания рабочих на заводе. Выдалась зима с холодами, каких давно не было. Столица оказалась не готова. Дров и продовольствия не хватало. Ленгернийцы вышли на улицы… В Кимчии прошлый год был неурожайным. Люди начали голодать. Они выбрали послов и отправили к императрице просить помощи. Ещё до того, как они вернулись, разнёсся слух, что правительница ответила: «Если хлеба нет, пусть едят торты». Кимчийцы вышли на улицы… Всегда нужен повод, понимаешь? Спусковой крючок, как на ружье. И наше дело — создать такой повод. Слова короля не могут стать им, они только подводят итог. Нужна ситуация — здесь и сейчас, которая гнетёт и не даёт жить.

— И какую ситуацию мы создадим? — хмуро спросил Рейн. Если она нужна, выходит, народу скоро станет ещё хуже.

Адара коварно улыбнулась:

— О, Совет сам всё сделает. Достаточно небольшой помощи, просто подтолкнуть людей в нужную сторону. В этом мне помогут нищие, агитаторы Детей Аша и ты.

— А что дальше? Ситуация будет, но кто позаботится о народе? Вы? Но вы даже о дочери не позаботились.

Адара вздрогнула. Лицо стало гримасой, но всего на доли секунды — и вот уже она снова превратилась в уверенную и решительную королеву.

— Я пыталась вернуть Эль, как только нашла место, где мы могли спокойно жить. Я познакомилась с людьми, которые пообещали забрать её. Они меня предали, — она сморщилась. — Это были радикалы, и им оказалось важнее заставить Нола платить. Эль сбежала, а я так и не смогла найти её.

— Вы ни разу не спросили, где она. Сразу начали о революции.

Адара выпрямилась ещё сильнее и холодно ответила:

— Если моя дочь жива, уверена, она меня поймёт. Она — такой же народ, о котором я забочусь. Совет унижает и обманывает её так же, как других. На первом месте должно стоять наше дело, после — всё остальное.

Рейн вздохнул, потирая клеймо. Да, Адайн поняла бы. И Кай, и Эль, и Ката с Виром. Они тоже выбрали дело.

Наверное, это правильно. Если быть на той стороне, которая выбирает, а не на той, которая оказывается «остальным».

— Так ты со мной, Рейн? — настойчиво спросила Адара.

Он потёр клеймо сильнее. Как никогда захотелось, чтобы Аст был рядом. Уж он бы знал, что сказать.

Адара была единственной, кто мог протянуть ему руку, кто хотел того же. Так что останавливало от простого «да»? Рейн сам не мог понять: то ли он опять боялся стать тем, кем могли пожертвовать, то ли думал не о революции — только о мести.

А демон помог бы разобраться в своих желаниях и чувствах.

Рейн взъерошил волосы. «Ну же, что как тряпка!» — подумал он с настойчивостью и представил недовольное лицо Аста.

Адара насмешливо фыркнула:

— Можешь говорить с собой вслух. Так, кажется, размышляют те, у кого нет демона?

Рейн ответил злобным взглядом. А лицо-то её проглядывало всё больше. Он не нуждался в сочувствии, но и отвечать смешками она не имела права.

— Если кто и разговаривает с собой вслух — тому место в доме призрения. Я знаю, что демон — это определённая зона разума, но он не может думать и чувствовать больше самого человека. Я остался прежним, и мне не нужен демон, чтобы понимать, чего я хочу.

«Нужен», — хотелось жалобно перебить самого себя. Рейн мотнул головой.

Нет. Он справится сам, даже в одиночестве. Должен справиться.

Как он там раньше думал? Чтобы мальчишку больше не повели по коридорам Чёрного дома за то, что он попытался стоять за себя. Чтобы другого мальчишку не пытали из-за смелых идей. Чтобы какую-нибудь девчонку не забрали из дома и не бросили на улицах Канавы, а другая не осталась одна, на чужом месте. И чтобы ни у кого больше не вырвали душу и сердце разом.