Чтение онлайн

В течение столетия канадские колонисты целиком полагали на то, что британский флот гарантирует им полнейшую безопасность. От озера Онтарио до океанского побережья не было ни одного хоть сколько-нибудь соответствовавшего современным требованиям укрепления.

А теперь, когда Британского флота более не существовало, широкое устье реки св. Лаврентия превратилось в просторную, ничем не защищенную дорогу, ведшую прямо к сердцу Канады.

Слева от реки высился горный и лесистый берег, принадлежавший штату Мэн и Карахан сумел использовать даже эти девственные непроходимые леса, в которых не ступала нога человека и в которых не было еще дорог.

Сеть маленьких озер превратилась в водные базы для его гидропланов.

Круглые сутки большие грузовые аэропланы подвозили в базы снаряды и горючие вещества. О том, чтобы захватить эти базы с суши, не приходилось и мечтать – они были совершенно неприступны, а река находилась в распоряжении Карахана. Отсюда полководец мог властвовать над районом в триста километров радиусом.

Я говорил с американцем, который был доволен тем, что нападение Карахана поставило перед нами ряд столь тяжелых задач.

Полковник Виллоуби Уаткинс, в прошлом ведавший береговыми оборонительными сооружениями Соединенных Штатов, улыбаясь, заметил:

– Почему Карахан вместо того, чтобы непосредственно направиться в Соединенные Штаты, предпочитает пробиваться сквозь эти дебри, теряет столько времени на оккупацию страны, в которой ничего нет кроме ферм, лесов и рыбачьих поселков? Неужели вы воображаете, что он придает столько значения восьми миллионам канадцев?

Его удар направлен против дяди Сэма. Почему он не направился непосредственно в Массачусетс, Делавэр или Норфолк? Почему он не пошел тем же путем, каким в свое время пошли англичане, когда они высадись на Бермудских островах и сожгли Вашингтон? Как, по вашему, почему он не избрал этого пути?

– А черт его знает почему, – ответил Бинней.

– Да потому, что наши береговые оборонительные сооружения – это единственное, что хоть в какой-нибудь степени соответствует своему назначению, – ответил полковник. – Наше побережье защищено самим тщательным образом, – нет ни одного клочка земли вдоль всего побережья, на котором не было бы возведено фортов или батарей. На всех стратегических дорогах и шоссе в нашем распоряжении имеются бронепоезда и автомобили, снабженные зенитными орудиями. Если бы он вздумал высадиться на нашем побережье, то мы бы задали ему перцу, и поэтому он пытается пробиться сквозь Канаду.

Квебек пал 15 июня, и Карахан перенес туда свой штаб; на флагштоке замка Фантенак взвился его штандарт – знамя уничтожения рас.

Это знамя, изготовленное по его проекту, изображало многоцветный солнечный диск, от которого во все стороны исходили радужные лучи, – символизировавшие полное смешение существовавших на земле рас и зарождение одной новой и единой расы, единственной признаваемой красным диктатором.

Французы, проживавшие в Квебеке, осмелились пожаловаться полководцу на то, что в домах, в которых проживали белые женщины, были расквартированы цветные части Карахана. На это последовало официальное указание, что во время мировой войны, французы точно так же расквартировывали в прирейнских деревушках своих сенегальцев. И вся Америка, внимала по радио этому ответу.

Спид Бинней и я, направляясь в автомобиле из Квебека в штат Мэн, захватили с собой спасавшихся бегством белых женщин и детей.

Одна из них, белокурая француженка, с расширившимися от ужаса глазами, рассказала мне следующее:

– Вы и не представляете себе, что там происходит – не полях сражения наши солдаты лежат непогребенными.

Наши сестры я дочери захвачены в плен и уведены в желтый лагерь. Наши мужья и братья принуждены работать на желтых. В нашем местечке каждый день происходили расстрелы, – они не знают жалости. Наши духовные наставники висят на телеграфных столбах. Господи! То, что я видела неописуемо!

Отряд Хемптона Фергюссона, состоявший из двадцати тысяч человек, вынужден был сдаться в плен, и этим закончилось сопротивление, которое можно было оказать в речной области.

Галифакс был взят с суши, и гавань наполнилась судами красных.

И снова возобновилась высадка неприятельских войск, на сей раз захвативших самые крупные к оборудованные порты мира. Карахан отныне располагал отличной базой для свих морских операций.

Американская армия, посаженная на автомобили различимых систем, начиная от грузовиков и кончая элегантнейшими лимузинами, принуждена была отступить – в дальнейшем удерживать в своем распоряжении железнодорожный путь Вудсток-Сент-Андрю не представлялось возможным. По мере исчерпания у автомобильного транспорта, бензина, – новый подвоз горючих веществ был невозможен из-за беспрерывных воздушных атак неприятеля, – войска принуждены, были спешиваться и отступать на юг, уходя за Великую Тихоокеанскую дорогу.

Завоеватель захватил первый клочок земли в Новой Англии. Два дня спустя после, занятия Квебека он занял Бангор.

17 июня линия фронта, судя по огромным картам, вывешенным в витринах крупнейших газет, проходила в пятнадцати километрах восточнее Жекмена, Южнее Квебека и загибала, затем к Белфасту в штате Мэн. Бангор попал в руки неприятеля, и теперь американские войска опирались на шоссе, шедшее от Августы к городку Армстронг в штате Квебек. Этот участок фронта был притяжением в триста двадцать километров.

Сознанию американцев был нанесен сокрушительный удар. Мужчины с содроганием взирали на вывешены в витринах сводки и линию фронта.

Ежечасно выходившие экстренные телеграммы огромнейшими, кричащими буквами извещали о сильно преувеличенных успехах американцев, но казенный успех не мог никого успокоить. Паника продолжала расти.

В следующие пять месяцев войны президент Смит призвал под знамена еще пять миллионов американцев. Страна заполнилась людьми, носившими походное снаряжение. Но на каждого счастливца, которому было выдано обмундирование цвета хаки, имелось по крайней мере двое, продолжавших носить штатское платье и ограничившихся лишь узенькой полоской защитного цвета на рукаве, свидетельствовавшей о том, что они зачислены в ряды армии.

Казармы были переполнены новобранцами до отказа, и повсюду чувствовался недостаток не только в обмундировавши и в снаряжении, но и в инструкторских кадрах.

Большинство призванных никогда в жизни не держало в руках огнестрельного оружия, а в распоряжении правительства не имелось потребного количества ружей, и большей части новобранцев проходилось коротать время в строевых занятиях и в пении солдатских песен.

Все театральные и концертные помещения были реквизированы для нужд армии. и превращены в казармы. В некоторых городах для расквартирования войск били реквизированы тюрьмы.

На фронт беспрестанно бросались эшелоны наполовину обученных новобранцев. Они перебрасывались по направлению к Орегону и Новой Мексике, поступая в распоряжение командования, использовавшего их для пополнения убыли на позициях.

Воинский дух – в потрепанных красными американских частях заставлял желать много лучшего. Всюду слышались упреки по адресу авиационного ведомства, не сумевшего оградить армии от воздушных атак неприятеля, и на снабжение армии, остро чувствовавшей недостаток в боевых припасах и в продовольствии.