Чтение онлайн

Передовые силы красного флота находились в это мгновение на триста восемьдесят километров южнее Ямайки.

Напротив дуги, образованной флотам Карахана, стояла первая американская эскадра. Курс ее был юго-восток. Непосредственно на юг, у Гаити находилась третья американская эскадра. Несколько далее на север, между обеими эскадрами, находился главнокомандующий американскими морскими силами со второй эскадрой и некоторыми вспомогательными боевыми единицами.

Американская морские силы таким образом образовывал три угла неравностороннего треугольника. По мере того, как они подвигались на юг, основание этого треугольника уменьшалось.

Все это разъяснил мне во время полета капитан Рессель. Нам повстречался авиационный отряд летевший на восток, и мы присоединились к нему.

Под нами на спокойной морской глади не было видно ни одного дымка. А через час это спокойное море превратилось в ад.

На наш отряд ринулся отряд неприятеля, состоявший из сорока аэропланов. В этом ужасном воздушном сражении на каждого американского пилота приходилось по два нападавших на него аэроплана красных. В первые же пять минут боя были сбиты четыре наши машины, – у неприятеля был подбить только один гидроплан.

В то время, как Бинней снизил наш тяжелый аппарат, чтобы вывести нас из зоны боя, какой-то неприятельский гидроплан попытался сбить нас. Град пуль изрешетил обшивку нашей каюты. Одна из пуль разбила альтиметр как-раз в то мгновение, когда я смотрел на него. Спасенный нами пилот и был убит пулей наповал.

– Пробит резервуар с бензином, – воскликнул напряженно работавший Бинней, и сделал еще одну попытку ускользнуть из-под пулеметного обстрела. Тяжелый запах бензина наполнил каюту.

– Мы снижаемся, – предупредишь меня Бинней, и в то мгновение, когда аппарат наш коснулся воды, в левом моторе вспыхнул пожар.

Бинней и я попытались заглушишь пламя противопожарными приспособлениями, а уцелевшие три американских аэроплана, преследуемые десятком неприятельских аэропланов, понеслись на север.

– С огнем не справиться, – сказал Рессель, – все смочено бензином. Мы должны сбросить мотор в море и срезать крылья. Летать наша машина больше не может; быть может, она продержится на воде.

И мы ожесточенно принялись освобождать остов аппарата от тяжелого мотора и от плоскостей крыльев. Биннею удалось разорвать прикреплявшие мотор тросы, и мотор рухнул в воду, взметнув столб пара.

– Славная история, – сказал Рессель, когда нам удалось освободиться от загоравшихся плоскостей.

Ни воды, ни провианта, ни клочка ткани, из которой можно было бы соорудишь парус. И мы обречены сидеть в таком положении и бездействовать, в то время, как там разыгрывается величайшее в мире морское сражение.

– Больше ни за что не полечу без пулемета, – подосадовал Бинней. – Вот уже второй аэроплан погибает подо мной. И все ото потому, что мне остается защищаться против пулеметов воздушными поцелуями. Славный счетец предъявлю я „Чикаго Трибюн“.

Быстро спустились сумерки – наступила ночь.

В то время, как мы беспомощно плыли сквозь ночь по Карибскому морю, мысли мои возвратились к февралю 1917 года. Я вспомнил о памятной мне ночи, когда я плыл в лодке, спасшись после гибели „Лаконии“, потопленной германскими подводными лодками.

С той поры прошло двадцать лет, и ничто не изменилось на земном шаре; по-прежнему человечество решало свои споры при помощи оружия и войн. Все еще люди убивали друг друга. Как странно, что мысли о мире приходят на ум именно тогда, когда чувствуешь приближение смерти.

Издали из ночного мрака доносился грохот орудийной канонады – мы не могли определить, с какой стороны он доносился. Блинк Рессель снова оживился.

– Господи, они дерутся и, кажется, бой приближается к нам, – сказал он. – Мне кажется, битва развертывается в нашем направлении. У нас есть надежда, маленькая надежда на то, что нас выудят из воды.

– Теперь мы не только слышали рев канонады, но и видели далеко на черном горизонте вспышки орудий.

– Там дело пошло всерьез, – сказал Бинней. – Вот только не пойму, как это они ухитряются разглядеть друг друга в этакую темень.

Потом мы услышали, как мимо нас с ужасным воем пронеслась какое-то чудовище. Это был минный истребитель, чуть не протаранивший нашу хрупкую скорлупу. Наш лишенный управления кузов гидроплана заплясал на пенных волнах, образовавшихся после истребителя. Мы закричали изо всех сил, но наш крик не был услышан.

Битва приближалась к нам – справа и слева от нас гремели орудуя, над нами с воем проносились снаряды. Некоторые из них рухнули в воду недалеко от нас, обдав нас водяными брызгами. Ужасный взрыв справа, чуть не оглушил нас. Вокруг нас стало светлю, как днем.

– Господи, что это? – вскричал Бинней.

– Что-то серьезное произошло. Должно быть, мина взорвала какое-нибудь судно – пояснил Рессель. – Будем надеяться, не наше.

Мимо нас проносились истребители. На расстоянии двадцати метров от нас я видел, как один из истребителей начал погружаться в воду. До нас доносились крики его команды, прыгавшей в воду. Непроизвольно мы окликнули некоторых из них и помогли им взобраться к нам.

Это были моряки с американского истребителя Д 201, принадлежавшего к третьей эскадре второй флотилии, состоявшей под командованием вице-адмирала Хельтигана. Недалеко от нас второй истребитель подбирал оставшихся в живых моряков. Мы окликнули его и нас подобрали – мы очутились на борту истребителя „Уертман“.

Вот каким способом судьба перебросила нас в самую гущу ужасного морского сражения, разыгравшегося в ночь с 4-го на 5-ое марта, впоследствии названного „Второй фазой сражения в заливе Уиндворт“.

Рессель и я направились к капитану Хеннею на капитанский мостик. Быстрота, которую развивал истребитель, казалась сказочной. Содрогание паровых котлов и машин несшегося на всех парах судна было невыносимо. Обменявшись с поглощенным ходом боя капитаном несколькими словами, Рессель объяснил мне следующее:

– Три группы нашего флота, повстречаться нам сегодня, отходят на север для того, чтобы сконцентрироваться. Красный флот преследует наши силы. Наши истребители нападают на него. Сегодня мы будем свидетелями грозных событий.

– Но я не могу понять, почему наш флот разбить на три отдельных пруты, – заметил я. – Почему мы не сосредоточили свои силы? Мне казалось, что азбучное требование морской тактики заключается в наиболее полном сосредоточении всех сил.

– Не вы один поражены нашими действиями. Не менее поражен был и противник, когда он сегодня натолкнулся на востоке на одну из наших эскадр, а потом в трехстах двадцати километрах на запад встроил вторую нашу эскадру. Неприятельское командование предположило, что ему удалось разорвать наши силы, и попыталось вбить клин между нашими двумя эскадрами. При выполнении этой операции они натолкнулись в центре на основные силы, нашего флота.