Чтение онлайн

После двухдневной артиллерийской подготовки наша пехота прорвала проволочные заграждения в районе Альбани, и уже первый день боя принес нам результаты. После ожесточенных рукопашных боев нам удалюсь вытеснить неприятеля из Уитерфорда и Трои.

В этих боях сказались и преимущества наших новых Рикенбекеровских танков, развивавших значительно большую скорость, чем неприятельские танки Фоксхолля.

Танки уничтожали проволочные заграждения и сметали неприятеля, пытавшегося приостановить их продвижение вперед. Эти машины, благодаря своей быстроте и подвижности, оказались решающей силой боя.

Наша пехота занимала одну линию окопов за другой. Ее наступление подготовленое танками, поддерживалось низко летящими аэропланами.

Первая неделя наступления нанесла американскими войскам большой ущерб, убыль в составе была очень велика, но достигнутые, несмотря на ожесточенное сопротивление, успехи оправдывали эту убыль. В течение недели нашем войскам удалюсь продвинуться на сорок километров, и теперь линия фронта достигла границы Нью-Йорка и Массачусетса. Ряд городков и поселений попали в наши руки.

Попытка Карахана перейти в контрнаступление на левом фланге потерпела неудачу – наши воздушные силы нанесли противнику большой урон.

Бинней и я ежедневно наблюдали за развертывающимися боями летая на разведку. Нашей базой стал теперь Альбани, находившийся отныне в силу продвижения наших частей вне досягаемости орудий неприятеля. Из Альбани я посылал свои сообщения, и наш аэроплан по-прежнему был украшен отличительными инициалами на зеленом поле. Но теперь мы не были безоружными. На нашем аэроплане спереди имелась два пулемета, а, сзади – третий пулемет, которым управлял я. В крайнем случае наш аппарат мог поднять четырех пассажиров.

15 апреля армия генерала Меллена, при помощи танков, проложила себе путь к Гринфильду в Коннектикуту, и этим закончилась стадия нашего наступления, наименованная историками „Битва в Беркшайрских горах“.

Карахан оказал на линии реки Коннектикут ожесточенное сопротивление.

Генерал Зубров, командовавший неприятельскими силами на этом участке фронта, был отстранен от должности и казнен. Отныне командование на этом участке перенял лично Карахан, перенесший свою ставку в Уорчестер.

Но американский паровой молот, приведенный в движение, невозможно было остановить. Наши силы продолжали наступать и, прорвав неприятельские линии у Коннектикута, продвинулись настолько в этот прорыв, что под огнем наших сил неприятель принужден был очистить некоторые опорные пункты.

Наш перевес в воздухе теперь был неоспорим. Денно и нощно в воздухе шли ожесточенные бои – наша воздушная разведка непрерывно корректировала работу нашей артиллерии. неприятельская артиллерия, лишенная поддержки в воздухе, стала сдавать.

И тогда наступило начало конца – отступление красных на южном участке фронта. Желтые войска, удерживавшие позиции против разрушенного острова Мангатанн на реке Гаарлем, начали отступление. На первых порах отступление проводилось планомерно и прикрывалось арьергардными боями, – но после того нашим войскам удалось переправиться через реку Гудзон и войти в соприкосновение с противником, отступление которого начало принимать характер беспорядочного бегства. Все более и более людей отбивалось от неприятельских частей и сдавалось в плен. Дороги на Гарфорт, Нью-Гафен и Фолль-Ривер были забиты беглецами. Сотни тысяч солдат неприятельской армии. пытались при помощи различных транспортных средств попасть в Бостон, прежде чем войска генерала Меллена займут фланговым движением город. Сопротивление красных войск было сломлено, и оно превратилось в бегство. Пятидесятитысячный отряд, занимавший Лонг-Исланд, сдался без сопротивления. Застрявшие на забитых дорогах и лишенные возможности продвинуться в какую бы то ни было сторону, неприятельские отряды несли отчаянные потери, подвергаясь обстрелу наших летчиков. В конце концов, они принуждены были сдаться, просигнализировав об этом при помощи больших белых плит, которыми они выложили на земле слова: „Мы сдаемся“.

Наши войска заняли Уорчестер, затем Фичбург – разгром начался.

В разгар этих сенсационных событий я получил из Бостона шифрованную радиограмму. Уайт Додж сообщал мне, что Марго Дениссон в условленный час не явилась на свидание к Скале Омаров.

Его подводная лодка крейсировала вдоль берега в течение трех ночей подряд, но Марго на условленном месте не оказалось. Уайт опасался, что произошла какая-нибудь беда, воспрепятствовавшая ей прийти на берег. Я посоветовался со Спидом, и мы приняли быстрое решение.

– Я могу спуститься недалеко от Грейстона, – предложил Бинней. – Я знаю там поблизости небольшую лужайку, расположенную в укромном месте и невидимую с дороги.

За час до рассвета мы покинули Альбани и полетели на восток.

Если этот желтый дьявол осмелится коснуться Марго, я вырву ему печенку, – кричал Спид.

Меня беспокоила не только мысль о Карахане. Я с ужасом думал о диких ордах, отступавших на север и утративших свою прежнюю дисциплину. Вне зависимости от исхода боя, будь победа или поражение белые женщины всегда были желанной добычей для войск Красного Наполеона.

Во время полета я прочистил и привел в порядок наше оружие. Мы отлично сознавали, какой мы подвергались опасности и какая нас ожидала участь, если бы мы были захвачены в плен в тылу неприятельского расположения, но игра стоила свеч. Во мне продолжало жить убеждение, что нам удастся похитить Марго из Грейстона и вместе с ней спастись бегством на аэроплане.

Пролетая над Бостоном, мы видели, что улицы забиты охваченными ужасом человеческими массами. Приближаясь к берегу, я вспомнил о том, что недалеко от него должна была стацонировать подводная лодка Доджа и мысленно разделил его опасения за судьбу любимой девушки.

За Салемом Бинней снизил аппарат, и мы полетели над столь знакомой нам дорогой.

– Она должно быть находится там, – сказал Бинней, указывая на дымок, видневшийся вдали. Менее чем через минуту мы были уже над этим пунктом.

– Вот сторожка привратника, – воскликнул я. – Но куда девался дом? – и действительно, к вящему своему удивлению я увидел под собой груду дымящихся развалин, обуглившихся стен и черные зияющие отверстия окон.

– Он скрылся, – вскричал Бинней, кружась над развалинами, некогда бывшими домом, в котором Карахан содержал в плену свою жену и английскую девушку, смелости которой мы в значительной мере были обязаны нашими успехами на фронте.

Бинней выругался.

– Какой негодяй! Сжег дом!.. Но куда девалась Марго? Мы должны спуститься и поискать ее!

– Это не имеет смысла, – сказал я, – здесь все разрушено. А если она осталась в доме, то теперь слишком поздно искать ее. У нас одна надежда – мы должны во что бы то ни стало отыскать Карахана. Это обстоятельство, что он разрушил Грейстон, свидетельствует о том, что он собрался бежать. Но куда он скрылся?

– У него имеется только одна возможность, – сказал Бинней. – Суша запружена его разбитой армией, воздух в нашем распоряжении, – он мог бежать лишь морским путем.