Чтение онлайн

— Приезжай, Глеб, — говорил Самохин. — Приезжай немедленно. Тут что-то случилось. Не пойму, что. Знаю только одно — Лунин пропал неспроста.

— Ты в квартире? — спросил Ракитин.

— Да… Тут такое творится… Короче, давай быстрее. Сам все увидишь.

Ракитин нажал «отбой» и спрятал трубку.

— Вера Павловна, мне пора, — сказал он, поднимаясь со стула.

Медсестра бросил взгляд на настенные часы.

— И мне. Я вас провожу, вы не против? — сказала она. — Хлеба дома нет. Зайду в булочную.

Плотник, который ставил над подъездом новый козырек, присел на корточки и стал собирать инструменты в пластиковый кейс. В этот момент хлопнула дверь, и из подъезда вышла Вера Павловна, которую Ракитин пропустил вперед. В десятке метров от дома стояли две машины — красный кабриолет с поднятым верхом и белая «шестерка» Ракитина. У машин Ракитин и медсестра остановились.

— Вас подвезти? — спросил капитан.

— Не стоит, — ответила Вера Павловна. — Булочная за углом.

Ракитин отпер ключом дверцу.

— Вера Павловна, если что вспомните, звоните, — сказал он. — Визитку я вам оставил, номер на ней вы найдете. Договорились?

Медсестра протянула ему руку.

— Договорились.

Ракитин пожал ее и сел в машину. Двигатель завелся, «жигули» тронулись с места и выехали сквозь арку со двора.

Несколько секунд Вера Павловна простояла неподвижно, провожая машину взглядом.

Мимо прошел плотник, который уже собрал свои инструменты. Тяжелый кейс оттягивал его руку. Вера Павловна двинулась вперед, и траектории их движения вдруг пересеклись. Угол кейса задел ногу медсестры, чуть ниже колена. Колготки вздулись конусом, оттянулись, лопнули и вновь легли на место, — от неожиданного контакта на их поверхности образовалась дыра. Касание было столь незначительным, что плотник, видимо, даже не ощутил его. Он прошел мимо, не повернув в сторону медсестры головы.

Зато касание это оказалось ощутимым для самой Веры Павловны. Лицо ее исказила гримаса, женщина наклонилась и посмотрела на ногу. Была не только разорвана поверхность чулка — на коже Веры Павловны появилась небольшая, но отчетливая царапина. Медсестра наклонилась, дотронулась до нее и поднесла руку к глазам. На подушечке пальца остался смазанный след крови.

— Эй! — крикнула Вера Павловна вслед плотнику. — Вы же мне колготки все порвали!..

Плотник не обернулся.

— Да пошла ты, — от души посоветовал он. — Надо ж, колготки!

Он свернул и безвозвратно исчез в подворотне.

Медсестра подошла к булочной и стала подниматься по крыльцу. Внезапно ей показалось, что одна из ступеней под ее ногой провалилась куда-то вниз. Это было так неожиданно, что Вера Павловна взмахнула руками. Она посмотрела под ноги — но нет, с крыльцом все было в порядке. Женщина оглянулась — что-то вокруг неуловимо изменилось вокруг нее. За ее спиной шел беспрерывный поток машин, однако ни звуков моторов, ни автомобильных сигналов она не услышала. Машины двигались в невероятной, почти абсолютной тишине.

В булочной Вера Павловна остановилась перед прилавком. Тишина не отступала, она становилась все гуще и осязаемей. Опасаясь, что продавщица ее не услышит вовсе, медсестра положила на блюдце пятисотрублевый банкнот и отчаянно крикнула изо всех сил:

— Бутербродный!.. И половинку черного!..

Продавщица этого крика будто и не заметила. Она ожесточенно щелкнула ящиком кассового аппарата.

— Два сорок мелочью посмотрите, — с угрозой предложила она. Голос ее оказался глухим, прокуренным и, на удивление, совершенно мужским.

— Что? — оторопела Вера Павловна.

— Два сорок посмотрите!.. Два сорок!.. Два сорок!.. Два сорок!..

Вере Павловне на секунду показалось, что продавщица вдруг лишилась рассудка. Однако, она тут же нашла объяснение нелепым повторам — это просто звучало эхо. Медсестра попыталась открыть кошелек, однако из этого ничего не вышло. Пальцы ее совершенно не слушались. После нескольких бесплодных попыток она вдруг подняла голову и посмотрела на лампочку.

— Зубы! — решительно сказала она самой себе. — Только зубы!

Затем отщелкнула замочек зубами и перевернула кошелек. Монеты врассыпную бросились по прилавку. Однако, разбежаться по сторонам им не удалось — рука продавщицы намертво припечатала их к поверхности еще в самом начале маршрута.

У самого подъезда Вера Павловна почувствовала, что асфальт под ее ногами пошел волнами. В руке она несла пакет с хлебом. Качало так, что пакет вывалился на землю. У подъездной двери каблук ее подвернулся, медсестра вцепилась в дверную ручку, и ей лишь чудом удалось устоять на ногах.

Вера Павловна медленно поднималась по лестнице, цепляясь за перила. Она лезла по ним вверх, как по канату, судорожно переставляя руки и отталкиваясь от вставших дыбом ступеней коленями. Когда ступени и перила кончились, Вера Павловна поняла, что вместе с ними кончилась и ее жизнь. Она опустилась прямо на бетонный пол. Ногти ее были сорваны до крови, косметика уже не прикрывала стремительно сереющую кожу.

Вера Павловна вдохнула и закрыла глаза. Вместо выдоха из легких ее вырвался хрип.

Лунин и Зоя шли по улице. Асфальта тут никогда не было, и грунтовая поверхность была разъезжена и разбита вдрызг. Ямы напоминали воронки после бомбежки. Дождь кончился, облака разнесло, и в ямах этих лежали небесно-голубые безмятежные лужи.

Вдоль сточных канав тянулись деревянные заборы и тротуары. У одной из калиток Зоя остановилась. Она просунула руку сквозь прорезь и открыла калитку изнутри. Щеколда щелкнула, Зоя стянула с плеча рюкзак и протянула его Лунину.

— Проходи, Николай Лунин, — сказала она. — Располагайся и будь как дома. А я пока в магазин. Дверь там открыта. На кухне разберешься — газ балонный. Ты пока чайник поставь, хорошо?

Лунин взял рюкзак, поднял голову и удивленно посмотрел на Зою.

— Тут же деньги… — проговорил он. — А если вдруг я с ними…

Зоя не дослушала и усмехнулась.

— Я быстро, — перебила она. — Одна нога здесь, другая там. Свежей воды налить не забудь. Ведро на лавке.