Чтение онлайн

— Как прошла защита? — поинтересовалась Юля.

— Средне, работа слабая. Да и бог с ней. Я о другом хотел поговорить.

— О моих хвостах? Я всё сдам, пап. — Юля пожала плечами. — Так получилось.

— Ты туфли-то купила? — игнорируя информацию о "хвостах", спросил Александр, внимательно следя за реакцией дочери.

— Нет, я все деньги спустила сама не знаю на что, — рассмеялась Юля, но Лапин видел что смех этот неискренний.

— Завтра пойдём и купим, — заявил он. — И вообще, я обязан тебя содержать до окончания учёбы. Ты потратилась и молчишь. А я как должен узнать, что ты на мели?

— Ванька нажаловался? Зря он…

— Не зря! — Александр не стал отрицать очевидное. — И с Женей ты сидеть не обязана. Чем сегодня мать наша занята?

— Они там с Эллочкой… Папа, я не хочу ссор, я хочу тишины и покоя и чтоб тебе хорошо было. Мне не трудно помочь.

— Вот именно — помочь, а не взваливать на себя чужие обязанности в ущерб учёбе, — Лапин чувствовал, как начинает злиться. Что они с Натальей творят… Разве можно так потребительски по отношению к собственной дочери, а вслух он произнёс: — Завтра идём покупать туфли. А с остальным решим потом. И ещё, если мать не отдаёт тебе деньги за покупки — будь добра, скажи мне.

В тот вечер они говорили о разном, как когда-то давно, не скрывая ничего друг от друга, не таясь. Александр был рад этому. Ведь больше всего ему хотелось объяснить дочери, что папа явление не временное, что папа — это навсегда.

Часть 34

Наступило лето, а с ним и сессия. Юле она давалась непросто, возможно, из-за жары, установившейся с самых первых дней июня. А возможно, Юля просто переутомилась и в результате сдала экзамены не так, как хотела, по фармакологии вообще тройку схлопотала. О повышенной стипендии речь, естественно, больше не шла, и Юля надеялась, что ей дадут хотя бы обычную, потому что иначе жить ей будет вообще не на что, а просить деньги у Ивана, даже на самое необходимое, ей не позволит гордость. Хорошо что на ближайший месяц финансовый вопрос не стоит так остро, потому что с первого июля Юля выходит на практику и будет работать уже не санитаркой, а медсестрой, соответственно и зарплата будет выше. Жаль только, что практика будет проходить не в БСМП.

Работа медсестры конечно же отличалась от работы санитарки. Работая в отделении, Юля уже самостоятельно выполняла многие манипуляции, а не наблюдала за ними со стороны. Но ей не хватало операционной, и она согласна была вернуться туда даже в качестве санитарки. Там было гораздо интересней, но из санитарок она выросла, а работу операционной сестрой ей никто не предложил, оно и понятно: она человек временный. Ну да ничего, ещё несколько лет, и её деятельность опять изменится, и вот тогда её уже из операционной никто не выгонит, потому что это будет ЕЁ операционная, и она там станет главной.

Дома тоже всё было неизменно. С мамой отношения не складывались, Юля охарактеризовала бы их как стабильно напряжённые, но она привыкла и не ждала больше от матери ни любви, ни понимания. А отца простила, просто простила, и всё. Она даже день запомнила, когда это случилось. Проснулась утром, в окно глянула, а там солнце, и на душе радостно, тепло, и настроение хорошее, такое, что весь мир обнять хочется. И подумалось тогда, что по сути отец ни в чём не виноват, потому что жить с мамой трудно, и ему в какой-то момент показалось, что есть выход, свет в конце туннеля. А потом он осознал, что то не свет вовсе, а бенгальские огни. Ошибся человек, это вообще свойственно людям — ошибаться, но позже понял всё, раскаялся, и не ей его судить. Сама не без греха, однако.

* * *

Центром её вселенной всё так же оставался Иван. Ночи с ним были такими же сладкими, но что-то в их отношениях изменилось. В своих чувствах к нему она была абсолютно уверена, но где-то в глубине души поселилась тревога. Соколовский был вроде бы такой же, как всегда, и в то же время другой. И складка на лбу появилась, и морщинки-лучики у глаз. Юля всё порывалась спросить, что с ним происходит, но боялась лезть не в своё дело, Иван этого не любил. Приходилось терпеть и ждать либо когда он сам всё расскажет, либо когда причина изменений в его поведении станет очевидной. Иного варианта её статус любовницы не предполагал. Юля пыталась смириться с таким положением вещей, но получалось плохо. В конце концов она сама согласилась на роль второй, так чего теперь ждать? Что он откажется от сына? Никогда. Что сын примет Юлю и полюбит её? Так ведь Иван даже попыток не делает их познакомить. И встаёт вопрос — почему? А ответ на поверхности: каждый ребёнок любит маму и папу, и самое страшное для него это развод родителей. Любовница же есть разлучница, и понять её чувства ребёнку не дано. Юля всё это на своей шкуре испытала.

Логично было бы порвать с Соколовским первой, хоть лицо бы сохранила, но она не могла. Иван был её жизнью, её воздухом, её всем. Как отказаться? От жизни отказываются только самоубийцы, а это такой грех, что её моральное падение, по сравнению с ним, мелочь. И она снова решила ждать, он ведь обещал решить все вопросы к шестому курсу, а впереди только четвёртый, всего два года подождать осталось. Он ведь не бросает её, не уходит, он её любит. По крайней мере, она в это верит. Поэтому и ждёт, и ждать дальше будет — и два года, и три, и пять, да хоть всю жизнь! И колечко, что он ей подарил, никогда не снимет.

А пока Юля стирала и гладила его рубашки, готовила ужины, смотрела, как её любимый ест, и радовалась каждой похвале, как и любому знаку внимания с его стороны.

* * *

Иван устал. А как может не устать хирург, отработавший больше суток на ногах, да ещё тянущий на своих плечах должность заведующего отделением и нервотрёпки с персоналом?! Еле ноги переставлял, пока шёл до Юлиного дома, а потом просто упал на кровать и уснул. Да так крепко, хоть из пушки стреляй — не разбудишь.

Сначала даже не понял, где он находится и какое сейчас время суток. Всё-таки на три дома жить сложно, почти невозможно. И тут Иван понял, что это Юлина квартира, и удивился, что он в постели один. Жутко хотелось есть, только встать и пойти на кухню не было никаких сил. Иван лежал в постели, и в голову лезли всякие глупости, например, что надо бы сделать на работе душ со шторкой прямо в кабинете, перенести туда же кровать и не покидать рабочее место совсем. Рассмеялся своему рационализаторству и, всё же взяв себя в руки, сел. Вот теперь стало понятно, где он. А вот где Юля? Вопрос вопросов. Иван прошёл в ванную комнату, умылся, глянул на себя в зеркало. То, что там увидел, ему совсем не понравилось — выглядел он не очень. Перекусить бы чего да чаю горячего. Интересно, где Юлю носит?

Пропажа нашлась в большой комнате на диване. Юля сидела поджав под себя ноги и проливала в темноте горькие слёзы. По характерному шмыганью Иван её и обнаружил.

* * *

Юле было жутко обидно! Как он мог?! Прийти и сразу завалиться в спальню, даже не сняв уличную одежду. А Юля только застелила свежее бельё. Да что там бельё! Он даже на неё никакого внимания не обратил. Ну как так можно? Ей стало горько. Не заслужила она такого отношения. Не заслужила! В результате она почти два часа проревела, сидя на диване. А он в это время спал, уткнувшись лицом в подушку. Даже не отреагировал, когда она его пледом накрыла, поцеловала в колючую щёку…

В комнате загорелся свет. От неожиданности Юля зажмурила глаза, а когда открыла, увидела Ивана.

Он казался растерянным и удивлённым.

— Юль, у тебя что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Случилось? Ты случился! — Юля чувствовала, что лучше смолчать, что она сильно пожалеет, если вывалит сейчас все свои мысли, но и терпеть, копить в себе и не озвучивать то, что ело её изнутри, она тоже больше не могла.

— Ничего не понимаю… — На его лице читалось неподдельное недоумение. — Ты плачешь из-за меня? Юль, да что я такого сделал, что вызвал потоки слёз?