Круг Ландау
Шрифт:
В марте 1937 г. в Харькове был арестован Александр Семенович Вайсберг, бывший начальник Станции Глубокого Охлаждения УФТИ. Вайсберга, гражданина Австрии, поглощенной Германией, выслали в нее в апреле 1940 г. Но Вайсберг каким-то образом уцелел в нацистской Германии, несмотря на свою еврейскую национальность. После войны он переехал в Швецию. На своей родине, в Польше, он издал книгу «Большая чистка». В ней Вайсберг рассказал, в частности, о деле УФТИ, в котором он был одним из фигурантов, подозреваемых НКВД в шпионаже в пользу Германии.
В декабре 1937 г. на таможне при попытке выехать в Германию был арестован Фридрих Хоутерманс. Он был также обвинен в шпионаже. В 1940 г. и его выслали в Германию. Там Хоутерманс занимался физикой. После войны переехал в Швейцарию, создал институт в Берне, стал физиком с мировой известностью.
5 августа 1937 г. были арестованы и расстреляны в ноябре Л.В. Шубников и Л.В. Розенкевич, примерно в это же время — B.C. Горский.
Всего за пять лет работы в УФТИ Л.В. Шубников успел сделать ряд крупных экспериментальных открытий в низкотемпературной физике: открыл промежуточное состояние и «шубниковскую фазу» (см. письмо Е. Лифшица Дж. Бардину в подразделе «Абрикосов» в Главе 6), первым открыл эффект выталкивания магнитного поля из сверхпроводника, названный западными физиками «эффектом Мейснера». Л.В. Розенкевич был соавтором Ландау и Лифшица в сборнике задач. Этот задачник остался единственным, который авторы успели подготовить и издать из серии задачников, намечавшихся по всему курсу теорфизики. B.C. Горский был экспериментатором, он работал с И.В. Обреимовым, но поддерживал группу Ландау как в УФТИ, так и в ХГУ.
Приведем два документа, связанные с гибелью этих трех замечательных физиков из, как сказано, «контрреволюционной группы специалистов в УФТИ, возглавляемой профессором Ландау». Эти документы заимствованы из «Дела УФТИ», насчитывающего много десятков различных следственно-судебных документов, ставших доступными в Интернете благодаря архивному исследованию Ю.Н Ранюка и его сотрудников [Ранюк, Интернет]. Еще несколько документов помещено в Приложение.
МЕМОРАНДУМ
на Шубникова Льва Васильевича, 1901 года рождения, уроженца г. Ленинграда, русского, гражд. СССР, безпарт. с высшим образованием, по специальности инженер-физик, работает в УФТИ научным руководителем лаборатории низких температур.
Шубников является участником контрреволюционной группы специалистов в УФТИ, возглавляемой профессором Ландау.
Контрреволюционная группа в УФТИ, в которую входит Шубников, ставит своей задачей срыв оборонных исследований института, дезорганизацию всей работы.
Имея в виду активное участие в группе иноспециалистов-немцев, разрабатываемых по ш/п (шпионско-подрывной) деятельности и близко связанных с Шубниковым, есть основания подозревать и его участие в ш/п деятельности.
Шубников в 1921 году, будучи студентом Ленинградского института, под видом катания по Ладожскому озеру бежал в Финляндию, откуда перебрался в Берлин, где проживал около 2-х лет, после чего возвратился в СССР. Шубников проживал в Ленинграде, был близко связан с наиболее реакционной частью ЛФТИ — Ландау, Иваненко и др. Последний в период убийства т. Кирова был арестован и сослан за к/p (контрреволюционную) деятельность.
В Харьков Шубников приехал из Ленинграда вместе с профессором Ландау.
В апреле месяце 1936 года нами был секретно снят и допрошен член контрреволюционной группы Розенкевич, который подтвердил наличие в УФТИ к/р группы, руководимой профессором Ландау.
В числе прочих участников группы он назвал себя и Шубникова, причём указал, что начало своё к/p группа берёт ещё с 1930 г. с ЛФТИ, где она была организована Иваненко, Френкелем и невозвращенцем профессором Гамовым.
Впоследствии Розенкевич от части своих показаний отказался, подтвердив существование к/p группы в ЛФТИ.
В своих первых показаниях Розенкевич показал о проводившихся конспиративных совещаниях к/p группы УФТИ на квартирах Шубникова и Ландау.
Отрицание Розенкевичем части своих показаний по УФТИ решительного значения для дела не имеет, т. к. аналогичные данные, за исключением сведений по ЛФТИ, у нас имеются и агентурного порядка.
Совершенно понятно, что Розенкевич отказался от своих показаний по поручению Ландау и Шубникова, с которыми он, несомненно, поделился результатами своего визита в НКВД.
Шубников и вся к/p группа, ставя своей задачей срыв работ оборонного значения, организуют склоку против директора УФТИ, члена КП(б)У Давидовича, твердо поставившего вопрос о спецтематике, компрометируют и добиваются его ухода с работы.
Наряду с этим участники группы с участием Шубникова изгоняют из института ряд научных работников, ведущих оборонные исследования (Репейкин [13] , Кравченко, Пятигорский и др.), срывая работу.
Таким образом были сорваны исследования (масло, как взрыввещество, приборы для высотных полётов, невоспламеняющееся горючее для аэростатов и др.).
Все эти работы, имеющие огромное значение для обороны страны, уже в процессе их разработки были сорваны Шубниковым.
Группа добилась такого положения, когда в УФТИ работам оборонного характера должного внимания не уделяется.
Шубников дважды помещал в иностранных журналах результаты своих исследований, представляющих оборонное значение.
Шубников, Ландау и др. ввели в практику объявление «забастовок» как протеста против общественности.
Преподавая в Харьк. госуниверситете, Ландау и Шубников допускали ряд а/с (антисоветских) выпадов против диалектического материализма как науки, на основании чего им было предложено публично раскритиковать свои ошибки. Ландау и Шубников категорически отказались от признания этих ошибок, в виде протеста бросили работу вместе с рядом работников УФТИ, преподававших в ХГУ
Аналогичные забастовки были объявлены Ландау и Шубниковым в УФТИ и по другим поводам.
Учитывая совершенную очевидность наличия в УФТИ контрреволюционной группы, мы полагаем необходимым для разворота дела произвести арест Шубникова.
Вр. нач. 1 отделения 3 отдела УГБ мл. лейтенант госбезопасности Резников Согласен: зам., нач. III отд. УГБ капитан госбезопасности Торнуев
Утверждаю: врид. нач. ХОУ НКВД Полковник Шумский
13
Имеется в виду экспериментатор Юрий Николаевич Рябинин, позже переехавший в Москву на работу в Институт химической физики к Н.Н. Семенову; он стал доктором наук и лауреатом Ленинской премии (Прим. Б.Г.)
На меморандуме резолюция: «Арест Шубникова санкционирую. Облпрокурор Леонов, 5.08.1937 года».
МЕМОРАНДУМ
на Розенкевича Льва Викторовича, 1905 года рождения, уроженца г. Ленинграда, по происхождению сын личного дворянина, русский, г-н СССР, с высшим образованием, профессор физики, женат, научный руководитель лаборатории атомного ядра УФТИ.
По имеющимся у нас данным Розенкевич Л.В. является членом контрреволюционной группы научных работников УФТИ, возглавляемой профессорами Ландау и Шубниковым и ставящей своей целью срыв оборонных исследований и общую дезорганизацию работ в УФТИ.
11.04.36 Розенкевич был нами секретно снят и допрошен.
На допросе Розенкевич подтвердил наличие в УФГИ контрреволюционной группы, руководимой Ландау, подтвердив также наши данные о целях и задачах этой группы.
Розенкевич показал, что впервые он был вовлечён в контрреволюционную работу ещё в 1930/31 гг. в период его работы в Ленинградском ФТИ работниками ФТИ Иваненко, Френкелем и Ландау.
Розенкевич указал, что при вербовке его в контрреволюционную группу Иваненко и Ландау прямо ставили перед ним задачу борьбы против советской власти за восстановление утраченных прав.
Приехав в Харьков в УФТИ вместе с Ландау, Розенкевич дал согласие последнему на продолжение своего участия в к/p деятельности, причём Ландау, так же, как и в Ленинграде, указал на необходимость, раньше всего, направлять свою деятельность на срыв работ оборонного порядка.
Через несколько месяцев Розенкевич отказался от части своих показаний, подтвердив существование к/p группы в Ленинграде, куда входили он и Ландау, но уже отрицая антисоветскую сущность группы УФТИ.
Совершенно понятно, что «корректив» в своих показаниях Розенкевич внёс под влиянием Ландау и др., которым он рассказывал о своём вызове в НКВД.
Существенного значения отказ от части своих показаний Розенкевича для дела не имеет, т. к. он подтвердил при первых допросах уже имевшиеся у нас данные агентуры.
Тесная и непосредственная связь Розенкевича с Ландау и др. не вызывает никаких сомнений, а учитывая его старую связь с Ландау по к/p деятельности в Ленинграде, есть полное основание не принимать во внимание его отказ от части своих показаний.
И по агентурным данным, и по данным самого Розенкевича он неоднократно являлся участником конспиративных совещаний на квартирах Ландау и Шубникова.
На основании этого мы считаем необходимым для разворота дела Розенкевича арестовать.
Вр. нач. 1 отделения 3 отдела УГБ мл. лейтенант Резников
Согласен: зам. нач. 3 отд. УГБ ХОУ НКВД кап. госб. Торнуев Утв. вр. нач. УНКВД по ХО полковник Шумский
Резолюция: «Арест Розенкевича санкционирую». Облпрокурор Леонов, 5.08.1937».
Третий обвиняемый В.С.Горский героически не признал себя виновным [Павленко и др..1998]. И никто в дальнейшем не был обвинен, исходя из его показаний.
Ситуация становилась критической и лично для Ландау. Он это чувствовал. Летом 1937 г. Ландау и Румер вместе с двумя приятельницами — Еленой Пуриц и Екатериной Малкиной — уехали отдыхать на Северный Кавказ. Об этом лете вспоминает Е.Пуриц [2004]: «В Теберде существовал в то время санаторий КСУ (Комиссии содействия ученым), именовавшийся по терминологии Дау “Ксучьим домом”. <…> Тридцать седьмой год уже проявил себя достаточно: многие исчезли таинственным образом (“нигилировались”, “заэкранировались”, — говорил Дау, <…> который так легко и быстро и нетривиально создавал различные теории для фактов обыденной жизни, <…> с раздражением и удивлением повторял: “Я не понимаю, не понимаю”)».
Е.М. Лифшиц понимал больше. Он бросил все и уехал на три месяца в Крым вместе со своей будущей женой Еленой Константиновной Березовской. Они изъездили весь полуостров, пытаясь (успешно) «сорваться с крючка» Харьковского УНКВД и затеряться. Вполне возможно, только это и спасло Е.М. Лифшица. Из солженицынского «Архипелага ГУЛаг» мы знаем о подобных случаях: в начавшейся в 1937 г. кровавой вакханалии некоторым удавалось спастись, резко всё бросив, переехав в другое место, и машина террора иногда в суете сбивалась со следа.
Уже в самом начале 1937 г. Ландау понял, что ему нужно срочно уезжать из Харькова. Он попросился в Москву к П.Л. Капице, которому был тогда срочно необходим высококлассный теоретик. Узнав о планах Ландау, А.И. Лейпунский попытался его остановить. Вот отрывок с его письмом начальству, взятый из книги В.Д. Есакова и П.Е. Рубинина.
«Директор УФТИ академик АН УССР А.И. Лейпунский, пытаясь удержать в своем институте Ландау, 5 февраля 1937 г. отправляет В.И. Межлауку <глава Наркомтяжмаша, которому подчинялся институт> следующее секретное послание.
«Зам. Председателя Совнаркома СССР
т. Межлаук
Секретно
Экз.№ 1
Глубокоуважаемый Валерий Иванович!
Насколько мне известно, Вы еще продолжаете интересоваться Капицей и его Институтом. Поэтому я позволяю себе обратиться к Вам со следующим делом. У нас в Институте работает молодой и очень талантливый физик-теоретик Л.Д. Ландау, который сейчас ведет переговоры о переходе в Ин-т Капицы. Он является, несомненно, одним из ведущих ученых в этой области. По своему масштабу этот человек крупнее Капицы. К сожалению, его политическую физиономию нельзя назвать вполне советской. Он относится к советской общественности с внутренним (а иногда и наружным) пренебрежением. Мы его стараемся воспитывать, т. к. это человек не безнадежный. Процесс воспитания иногда является довольно болезненным для воспитуемого. Недавно мы его подвергли некоторым воспитательным ударам. Это принесло несомненную пользу, что он сам должен был признать, однако он, конечно, не прочь освободиться от постоянного давления, под которым он находится, и перейти в положение, где он с Капицей станут признанными вождями определенной группы ученых.
При явных антиобщественных настроениях Ландау, при его большом уме, энергии и интересе к организационной работе, он в комбинации с Капицей станет, несомненно, центром реакционной группы наших ученых, которых, к сожалению, еще очень много.
Поэтому я решил обратиться к Вам с этим письмом в надежде, что Вы примете меры к тому, чтобы не случилось соединение этих двух людей <…>.
Акад. Лейпунский»
<…>. Среди бумаг секретариата В.И. Межлаука, где было найдено письмо Лейпунского, никаких следов противодействия «соединению Ландау и Капицы обнаружить не удалось» [Есаков, Рубинин, 2004. с.412].
Тогда в Харькове Ландау не был арестован вместе с остальными, по-видимому, исключительно из-за своей всемирной известности и полезности для советской физики. Вероятно, для ареста таких персон требовалась санкция самого высокого уровня — из Москвы — и, возможно, она не была дана. Он переехал в Москву к П.Л. Капице и приступил к работе в Институте физпроблем с 8 февраля 1937 г. Капица предоставил Ландау квартиру в новом доме для сотрудников ИФП. Он был в курсе драматических событиий в УФТИ, узнавая о них от своего личного друга И.В. Обреимова, бывшего директора этого института, который во время конфликта в УФТИ симпатизировал группе Ландау-Кореца. Далее, как сообщает сам Ландау в своих показаниях следователю НКВД (см. Приложение), он в свою очередь помог переехать в Москву своим ученикам И.Я. Померанчуку и Е.М. Лифшицу, устроив их преподавателями в Кожевенном институте, где заведовал кафедрой физики друг юности Ландау Ю.Б. Румер. Ландау помог (на свою голову) и Корецу устроиться в Москве преподавателем в Московском государственном педагогическом институте. Слава богу, роковая чаша миновала также учеников Ландау А.С. Компанейца и А.И. Ахиезера, оставшихся в Харькове. К тому же рядом с ними уже не было пассионарного Кореца, который мог бы подвергать сотрудников Ландау чрезмерному риску. Он делал это теперь в Москве, не взирая на нарастающий вал террора.
Трудно понять Кореца — неужели он не понимал, что в Москве Ландау и его друзья находились под плотной опекой НКВД? Г.Горелик приводит тексты доносов, добытые им в архивах Госбезопасности.
«Вот, что можно узнать из “справки, предшествующей аресту. В этой справке приведены три “<агентурных> донесения”. Первое датировано 7 марта 1938 г.:
“Профессор РУМЕР, 5.III-38 г. на вечере в Доме Ученых со своим приятелем профессором доктором ЛАНДАУ, заявил мне: “Читали, что делается в правящих кругах, сплошь изменник на изменнике сидит, а ведь почти все были руководителями страны. Ничего себе, хорошенькое правительство, состоящее из агентов охранки, предателей, убийц. И сидящие на скамье подсудимых и оставшиеся один другого стоят”.
Присутствовавший при этом ЛАНДАУ добавил: “Моральные качества людей низко развитых и неполноценных по своей расовости характерны для наших большевиков, чего же вы хотите еще”».
Второй донос, — как выражается Г. Горелик, — говорит об уровне конспирации диссидентов 1938 года:
«18. IV Корец у себя на квартире представил источника двум лицам, назвавшим себя ЛАНДАУ и РУМЕР. Источник был представлен как вновь привлеченный КОРЕЦОМ участник организации. Из бесед КОРЕЦА с источником ясно, что ЛАНДАУ и РУМЕР полностью посвящены в проводимую подготовку к выпуску антисоветских листовок».
По свидетельству дочери М.А. Кореца, он был уверен, что в его аресте виноват молодой поэт-ИФЛИец К. (погибший на фронте в начале войны) <3начит, Корец все-таки знал о слежке за ними. Знал, но был неудержим. — Прим. Б.Г. >. А третье донесение (где упоминается Юрий Борисович Румер, друг Ландау) — по словам Горелика, — говорит уже не столько о будущих арестантах, сколько об обстоятельствах времени и места: