Чтение онлайн

– Знаешь, – сказал Сережка, – я подумываю взять отпуск, съездить домой. Хочу, чтобы мы поехали вместе. Познакомлю тебя с родителями, друзьями… Они все замечательные, простые, душевные… Вы понравитесь друг другу. У нас большой дом на Волге, чудесный сад, море фруктов, ягод… А прямо перед окном цветут розы. Каждое утро я буду срезать для тебя свежие цветы и ставить около кровати… Днем будем загорать на белом песке. А по вечерам – сидеть в беседке, увитой виноградом, пить молодое вино, срывать ягоды губами прямо с веточек… Потом пойдем купаться, ночью удивительно теплая вода, мы разденемся догола, а потом займемся любовью прямо на берегу… Соглашайся, я без тебя не поеду.

– Это уже ультиматум. – Я потерлась щекой о его плечо. – Так неожиданно…

– Тебе надо отдохнуть, развеяться, – с горячностью принялся убеждать Сережа. – Соглашайся…

– Это неудобно… Что подумают обо мне твои родители? Ты уже приезжал к ним с девушками?

– Никогда. Мои родители очень хорошие, добрые люди, но немного консервативны. Когда я вырос, папа четко сказал, что я волен жить, как считаю нужным, но в родительском доме не должно быть случайных женщин. Поэтому я всегда приезжал один. Правда, в последнее время родители стали переживать по этому поводу, мол, мне уже двадцать пять, пора обзаводиться семьей… Так что мне придется представить тебя как невесту, если ты, конечно, не против.

Сережкин город встретил режущим глаза южным солнцем и сорокаградусным зноем. Дохнул в лицо обжигающий суховей, моментально иссушил губы, впутал в волосы песчаную пыль.

Невысокий коренастый круглолицый человек в светлой рубашке и матерчатой кепке, с роскошными седыми усами, кустистыми бровями и живыми блестящими янтарными глазами засеменил к нам, разбросав, как крылья, руки, радостно улыбаясь.

– Сереженька!

– Папа! – воскликнул Сережка и бросился наперерез с раскрытыми объятиями.

В следующий миг они хлопали друг дружку по плечам и спине, смеялись и что-то приговаривали, а потом Сергей обернулся, подхватил меня под локоть, поставил рядом с собой, доложил:

– Знакомьтесь. Это Саня – моя невеста. А это – мой папа, Алексей Митрофанович.

– Здравствуйте. Мне очень приятно, – пробормотала я, преодолевая смущение.

– Здравствуй! – довольно крякнул Алексей Митрофанович, расцеловал меня в обе щеки и резюмировал: – Красавица! Худая только. Да и ты отощал, сын. Ну ничего, мать вас живо откормит. Идемте!

Невзирая на протесты Сережки, Алексей Митрофанович подхватил чемодан и с удивительной прытью припустил трусцой к бежевому жигуленку. Нам осталось поспевать следом.

По дороге я припоминала, что Сережка накануне рассказывал о своей семье.

Мать, Галина Макаровна, донская казачка, познакомилась с отцом и осела в провинциальном городке, где мужа назначили замдиректора на химкомбинат, чья-то умная голова догадалась разместить в его благодатном краю, на единственной в мире реке, где нерестится осетр. Галина Макаровна работала начальником планового отдела на каком-то предприятии, чье название я благополучно пропустила мимо ушей.

Автомобиль двигался по прямой, потом нырнул в сторону, поплутал по унылым степным дорогам, подъехал к крутому склону – внизу, в обрамлении изумрудной зелени садов, синела река. Дом прятался в пышной зелени. Отворили калитку, дохнуло свежей прохладой, молодыми листьями, цветочной росой. По краям дорожки росли и благоухали диковинные розы нереальных размеров и оттенков, в деревьях свистели птицы, в кустах горланили цикады, откуда-то сверху свешивались, касаясь волос, желтые и сиреневые виноградные гроздья.

Галина Макаровна, невысокая, пышная, румяная, чернобровая – именно такой я всегда представляла настоящую казачку, в простом бордовом платье, с зачесанными назад смоляными волосами и бархатисто-карими, формы миндального ореха, как у Сережки, глазами, приветливо улыбнулась, заговорила певуче, неторопливо, всплеснула руками:

– Сашенька? Очень рада. Господи, какие худые дети! Скорее мойте руки и за стол!

– Мам, погоди кормить-то, дай отдышаться с дороги, – попытался урезонить Сергей, но Галина Макаровна сунула нам по огромному яблоку, приговаривая:

– Свои, настоящие, витамины… В Москве таких не купишь…

– Это точно, – подтвердил Сергей. – Ма, мы пойдем переоденемся…

– Конечно, мои хорошие, – заторопилась Галина Макаровна. – Ты как сказал, что с невестой едешь, мы с отцом дальнюю комнату привели в порядок, все разобрали, окна перемыла, чтобы стыдно не было перед гостьей…

Комната была небольшой, но уютной, с навевающими прохладу голубоватыми стенами, простыми синими занавесками, деревянным шкафом, комодом, зеркалом и раскладным диваном. За окном цвел шиповник, наполнял комнату щекочущим ноздри сладким запахом. Сверху по раме вился плющ с белыми и розовыми цветками, похожими на колокольчики.

– Эдем, – выдохнула я.

– Нравится?

– Очень.

– Я рад, – счастливо улыбнулся Сережа, заключая меня в объятия.

– Надеюсь, диван не скрипит? – поинтересовалась я.

– Спальня родителей в другом конце, – обнадежил Сережка.

Сережкины родители не шутили, грозясь нас откормить. Они взялись за это дело всерьез. Стол ломился от яств. Чего там только не было! От диковинных абрикосов иссиня-черного цвета до ломтиков свежайшей, сочившейся янтарным жиром осетрины, запеченной с картофелем и желтыми помидорами.

Алексей Митрофанович устроил мне экскурсию по саду.

– Тридцать лет назад здесь был голый песок, как в пустыне Сахара, – с гордостью повествовал он. – Каждое деревце я сам посадил, этими руками. Списывался с мичуринскими селекционерами, покупал новые сорта. Черные абрикосы – моя гордость, есть только у меня и соседа Петровича, я с ним поделился. А вот золотая слива, плоды особо крупного размера, не бывают червивыми. Сладкая как мед – попробуй…

Я надкусила янтарную сливу величиной с кулак, брызнул нектар, и в самом деле запахло медом. Алексей Митрофанович спешил дальше:

– Сережка нынче городской житель. Да ему никогда особенно земля не нравилась, хоть вслух не произносил. Но я-то видел, душа не лежит. Да, кому что мило в этой жизни. Я сына не неволю. На внуков теперь надежда. Я сам из деревенских… В город учиться прибыл, давно это было, институт закончил, должность получил, на работе начальник. А с работы сюда приеду, галстук долой. Душит. Отдыхаю здесь телом и душой. И Галина Макаровна при мне… – Он улыбался как-то по-детски светло, и казалось, что он говорит не только со мной, но и с деревьями, цветами, горьковатым степным воздухом, даже не разговаривает, размышляет вслух.