Крупа и Фантик
Шрифт:
Нэд, дальнейший текст написан Фантиком.
Вот он:
Не могу не отреагировать на такое письмо, дорогая моя подруженька! Но не волнуйся — я свой ответ ни при каких обстоятельствах не отправлю. И спрячу очень тщательно (в «долгий ящик»), как умудренная опытом подпольщица.
Ну что ты, Крупиночка моя, обездоленная любовью, терзаешься! Твой брак — «политическая инсинуация», но ты ведь не минерал, а нормальная баба — из мяса, костей и нервов. Сколько же лет можно в воздержании проводить. Даже монашки, говорят, умудряются грешить.
А уж то, что З. Фрейд одобрил бы твой поступок, я и не сомневаюсь. В данном случае здоровье дороже, чем политическая репутация. Я так думаю. Важнее всего результат.
Знаешь, что в Варшаве творилось, когда Глебушка Кржижановский меня обхаживал? В бой роковой мы вступили с врагами! Вот до чего дошло. И ничего, обошлось. Зато — масса приятных воспоминаний.
Не кручинься. Твой шоколадный Фантик тебя ЦК.
P.S. Никогда одним разом не съедала такого количества шоколадных конфет. Как бы чего не вышло! Ф.
Каково, дружище? Публикуем? Фрэнк
fantic@bedolaga.com
Какие проблемы, Фрэнки, друган? Подумаешь, тайна мадридского двора! В наши дни эти «записки в несколько строчек» могут только очеловечить образ «несгибаемой революционерки».
Публикуем. Однозначно.
Надеюсь, что скоро увидимся.
Нэд
Прабабки
Крупочка моя долгожданная! Неожиданно образовалась оказия, и я спешу отправить тебе еще одну весточку «на посошок». Точно знаю, что тебе ее доставят накануне твоего отъезда в Россию (примерно в первых числах ноября). Значит, В. И. уже отбудет и ты сможешь хоть раз читать твою личную корреспонденцию, не прячась по углам от глазастой Маняшки.
Лето простояло теплое и спокойное — без всяких жутких катаклизмов, которые «нострадамусы» наших дней предрекают на каждом углу. Ни африканской жары, ни арктических холодов, ни всеобъемлющего потопа, ни великой суши. Обычное подмосковное лето. И лучше многих: дожди шли только ночами, а часам к десяти утра все высыхало и было готово к встрече с нами.
Не смогла противостоять Катюшиным уговорам, славным погодам и собственной лени, а потому покинула дачу только в середине сентября. Не знаю, как там в Баден-Бадене, а здесь мне было замечательно… Во всяком случае, лучше, чем во время тренировок на заводе Михельсона. Ха-ха.
Знаю, дорогая моя, что ты искренне рада моему аполитичному безделью, поэтому так пространно о нем пишу.
Вернувшись в Москву, с головой окунулась в активную нелегальную деятельность. Ведь мне к ноябрю надо было тщательно, в мелких деталях, разработать основание для длительной поездки в Питер. И не просто разработать, а сделать так, чтобы руководство партии СР считало, что эта идея исходит от него.
Вот что я придумала (и ОНИ утвердили единогласно!). В порядке подготовки стрелков нашей партии и обмена опытом с петербургской фракцией СР меня направят в Питер для поиска возможных площадок, пригодных для стрельбищ, на территориях местных оружейных заводов. При этом особое внимание мне поручено уделить площадке на Сестрорецком оружейном заводе, имеющем крепкие революционные традиции и территорию, удаленную, в какой-то мере, от столичной охранки. Заодно мне предложено изучить возможности Путиловского завода. Место проживания мне уже назначено — на Лиговке, в доме инженера Сан Галли [32] . Этот господин — давний друг нашей семьи. Вторая «квартира» (на случай слежки или других непредвиденных обстоятельств) для меня подготовлена в доме у моей знакомой (еще по Варшаве) балерины Маты Кшесинской [33] .
32
Сан Галли — главный инженер Путиловского завода, владелец завода по производству художественного литья и особняка в мавританском стиле на Лиговском проспекте в Санкт-Петербурге.
33
Мата Кшесинская — Кшесинская Матильда (Мария) Федоровна (Феликсовна; 1872–1971), балерина и фаворитка Николая II (так запутала всех в своих именах, что и в возраст не очень верится).
Кстати о твоей Мате (М. Хари): по нашим агентурным данным, она сейчас стажируется сразу в Британской и Германской разведках, так что с письмом, которое ты (или В. И.?) должна передать в Сестрорецке, не все так просто. Будь архибдительна и попытайся отвязаться от этого сестрорецкого поручения.
Крупочка, как ты поняла, наша встреча подготовлена абсолютно. Я собой довольна. Правда, я умница?
А вот тебе анекдот, который со мной случился накануне. Иду я по Лубянской площади и вижу, что в центре ее стоит человек, который издали и сослепу мне показался похожим на Феликса — и развевающиеся полы длиннющего пальто, и осанка. Просто статуя командора. Все внутри меня встало дыбом, даже курок на револьвере сам собой взвелся, я задрожала и решительно свернула в Охотный ряд. Забежала в ближайший подъезд и затаилась. А «Феликс», я это увидела краем глаза (почти ослепшего), двинулся в мою сторону. Перепугалась!!! А это оказался всего-навсего Мишель Калинин [34] . Сущие двойники, только ростом не удался. Я из подъезда вышла, поздоровалась с ним, и мы мило посидели в кондитерской Жоржа Бормана [35] . Мишель, когда никто из партийных товарищей на него не влияет, вполне пристойный собеседник. По его внешнему виду и из состоявшегося разговора я поняла, что члены вашей партии что-то затевают. А может быть, это — пустые хлопоты. Мальчишки такие загадочные, им так нравится играть в шпионов! Ха-ха!
34
Мишель Калинин — Калинин Михаил Иванович (1875–1946), последняя должность — всесоюзный староста.
35
Жорж Борман — владелец кондитерских заведений в Санкт-Петербурге, Москве и других крупных европейских городах.
Все, заканчиваю, в дверь уже стучится «оказия». До скорой встречи.
Ждущий тебя Фантик. ЦК.
Потомки
fantic@bedolaga.com
Фрэнки, дорогой, прилетаю 16-го. Весь аж «трясуся» от нетерпения.
Нэд
krupa@bedolaga.com
Безумно счастлив скорым твоим появлением, Нэдди. Я так и знал, что на днях тебя увижу. Ведь в переписке наших прабабок мы как раз дошли до их второй встречи. Обожаю мистические совпадения.
Фрэнк
fantic@bedolaga.com
Фрэнки, спасибо тебе, друг мой, за хорошо-прекрасно-потрясающе организованный отдых. Незабываемые воспоминания. Когда закончишь «переписку», стоит подумать об организации туристической фирмы (гы). Мы хорошо отдохнули, а работа, которую мы проделали, — просто титаническая. Это я из скромности так говорю. На самом деле, как сказал бы В. И. (и наши прабабки), — АРХИтитаническая!!! Но мой организм, размягченный отдыхом, забыл забрать у тебя копии «реанимированных» совместно писем. Не затруднись присылкой. Ладно???
Нэд
krupa@bedolaga.com
Рад, что тебе понравилось. Я давно не получал такого удовольствия от ежедневного многочасового общения с человеческой особью. Давай разведемся? И будем заниматься совместным ведением хозяйства. Ха-ха?
Про туристический бизнес я уже давно думал. Правда, с другой стороны, но… в связи с нашей «перепиской». Потом когда-нибудь объясню. «Корреспонденцию» высылаю.
Фрэнк
Прабабки
Фантик дорогой, радость моя и счастье! Ужасно, что мы так редко общаемся! Ты чудесно выглядела — посвежела, помолодела. Видно, занятия ваши по стрельбе, проходящие на пленэре, приносят двойную пользу — и тренировка, и променад. Во время этих нескольких коротких свиданий с тобой я, чтобы запомнить все наилучшим образом, мало говорила. К тому же за долгие годы и привычка к изложению мыслей на бумаге сформировалась. Ведь до чего доходило: прогуливаемся мы с тобой по берегу озера Разлив (помнишь, в Сестрорецке), наслаждаемся свежим воздухом, а я мысленно составляю тебе письмецо. Потом одергиваю себя и произношу что-нибудь вслух. Но как славно было!
Если бы не письмо от Маты Хари, которое, конечно, надо было не просто вручить директору Сестрорецкого оружейного завода. Как ты и предполагала, мой прозорливый Фантик, речь в письме шла о получении данных по видам и количеству боевой техники, выпускаемой означенным предприятием. И, естественно, все это было играючи свалено на меня. В. И. отговорился необходимостью подготовки каких-то подпольных сходок.
Когда ты уехала из Питера (кстати, напиши, пожалуйста, справилась ли ты со своим партийным поручением), началась у нас с Володей беспокойная жизнь. Поменяли несколько квартир, так как были проблемы с заготовленными в большом количестве фальшивыми паспортами. Все время слежка, переодевания, и все без толку. Однажды В. И. притащил за собой к явочной квартире аж трех шпиков. А потому, что был в синих (!) очках и в рыжем парике, который безумно шел ему, но вызывал множество подозрений. Как оттуда уходили, и вспомнить страшно.