Чтение онлайн

На углу одной из улиц я чуть не столкнулся с Тимофте, который, как видно, считал ворон и шёл, не глядя себе под ноги.

— Ну, ишак, тащи веселей!.. — захохотал он, увидев мою переполненную корзинку.

— Давай полегче! — огрызнулся я.

— А хорошо запрягла тебя Санда, — продолжал как ни в чём не бывало Тимофте. — Ты, может быть, и меня возьмёшь себе на спину?

Эх, и хотелось мне отвесить ему пару тумаков! Но только Тимофте здоров, как орангутанг, и может побить даже семиклассника. И всё же я не остался в долгу.

— А ты что здесь делаешь? На мух охотишься?

Мы шли с ним рядышком, переругиваясь, — всё равно других дел не было… Так мы и пререкались бы до самого дома, если бы вдруг я не заметил, что в нескольких шагах от меня в пыли валяется какая-то рыжеватая бумажка. Что это было такое, я разобрать не мог и остановился.

— Что там валяется, Тимофте?

— Твоё счастье, — с насмешкой в голосе ответил он, думая, что я его разыгрываю.

— Я серьёзно говорю…

— Ну, что тебе ещё померещилось? — презрительно переспросил он, но всё-таки посмотрел в ту сторону, куда я показывал, и пренебрежительно пожал плечами: — Опавший лист, наверно, или обёртка от конфеты… Можешь взять, вдруг она ещё сохранила вкус…

Но, ещё не успев договорить это, Тимофте бросился вперёд и поднял бумажку с земли.

— Десять лей! Десять лей! Кто нашёл, тот и хозяин! — весело отплясывал Тимофте, размахивая деньгами и крича во всё горло. — Десять лей, десять лей! — долдонил он, ну совсем как маленькие ребята из детского садика, когда они отбарабанивают свои считалки.

— Стой! — заорал я в бешенстве: неожиданный клад уплывал у меня из-под носа. — Отдай сюда деньги!

Но Тимофте всё отплясывал, теперь уже просто мне назло.

— Кто нашёл, тот хозяин! Кто нашёл, тот хозяин!

— Как же так? Кто первый увидел деньги? Разве не я тебе сказал — посмотри, что там такое?

— Разини должны сидеть дома, — заявил Тимофте и ехидно подмигнул.

— Слушай, Тимофте, эти деньги мои.

— А разве это на них написано? Покажи где? — прикидывался он дурачком, поворачивая бумажку то одной, то другой стороной. — Ну, смотри сам, — не написано ничего!

Я понял, что словами от Тимофте толку не добьёшься. Но как же так: я нашёл деньги, а он их кладёт к себе в карман? Тоже нашёлся умник! Нет, Тимофте, так дело не пойдёт!

Я опустил на землю корзинку и бросился на горниста. Как видно, он не ждал такого внезапного нападения и еле успел сжать уголок десятки двумя пальцами. Мне всё-таки удалось выдернуть её у него, хотя, к моему огорчению, уголок остался в руке Тимофте. Раздумывать было некогда. Я знал, что бороться с ним мне не под силу, и просто пустился наутёк. Тимофте — за мной. Я слышал, как он гремел своими ботинками и яростно сопел. Но нет, ему не поймать меня! Кулаки у него здоровые, это правда, но в беге он со мной тягаться не может. Клад в моих руках.

Не знаю, как долго бежал я по улице, лавируя между прохожими и деревьями у тротуара. Но вскоре топот горниста затих. Я остановился и оглянулся назад, отдуваясь, словно паровоз, взбирающийся на гору. Мало-помалу я успокоился, расправил порванную бумажку и глубоко спрятал её в карман вместе со сдачей, оставшейся от базара. Только теперь я заметил, что моя корзинка осталась неизвестно где. Задаст же мне Санда! Лучше и домой не возвращаться… Испуганный, я помчался к тому месту, где мы сцепились с Тимофте.

Вдруг кто-нибудь уже утащил корзинку?.. Но нет. К моему счастью, она стояла на месте. Тимофте караулил ее, как настоящий сторожевой пёс. Я остановился шагах в двадцати, следя за каждым его движением. По всему было видно, что горнисту совсем не хотелось начинать новую гонку.

Увидев меня, он схватил корзинку за ручку и хорошенько встряхнул её — ещё немного, и он совсем бы раздавил помидоры, которые я так старательно отбирал для салата. Потом легонько выпустил корзинку из рук и крикнул:

— Увидишь свою корзинку… завтра! Попрощайся с ней!

— А ты попрощайся с деньгами, — не остался я в долгу.

— Хорошую трёпку зададут тебе дома! Приду к окну полюбоваться!

— Молчи уж! Всё равно остался с носом! Вот тебе и «кто нашёл, тот хозяин!» — крикнул я и, вытащив десятку, помахал ею в воздухе.

Не знаю, долго ли мы дразнили бы еще друг друга, но Тимофте, зная, что он всё-таки должен будет возвратить мне корзинку, наконец предложил:

— Если ты согласен поделить деньги, я, может быть, буду так великодушен, что подарю тебе эти несчастные помидоры и картошку… Мне что-то жаль твоей шкуры…

Я знал, что ему, конечно, было жаль не меня. Просто он боялся остаться ни с чем. Но ведь и для меня, по правде говоря, не было лучшего выхода. Так мы и договорились. Но, пока я старательно прятал деньги подальше, чтобы он были в полной сохранности, если он, чего доброго, вздумает на меня напасть, Тимофте, в свою очередь, также не выпускал из рук корзинки. Но об этом я уж совсем не жалел: теперь он тащил корзинку, как осёл.

— Где же мы разменяем деньги? — спросил я, подумав, что каждому причитается по пять лей.

— Знаешь что? — весело предложил Тимофте. — Мне пришла в голову чудная мысль. Чудная! повторил он по своей старой привычке. — Пойдем посмотрим «Графа Монте-Кристо». Картина идёт здесь, рядом, в «Бучеджь».

Действительно, это была чудная мысль. Мы сразу же побежали к кинотеатру. Я посмотрел на корзину, болтавшуюся в руке Тимофте, и вспомнил, что Санда ждет меня дома. «Пусть подождёт, — подумал я злорадно. — Она же отправила меня на базар, вместо того чтобы дать мне денег на кино! Лучшей мести и не выдумаешь: пусть ждет сколько влезет, пока я принесу лук, помидоры и картошку».

Картина ещё не началась. Я выстоял длинную очередь, добрался до окошка кассы и протянул кассирше нашу десятку. Я уже собирался попросить два места поближе, когда она развернула бумажку, подозрительно покосилась в мою сторону и принялась читать мне нотацию:

— Как тебе не стыдно, мальчик, подсовывать мне порванные деньги? Этому тебя учат в школе?

Меня в школе никто не учил расплачиваться в кино порванными деньгами, но мне в самом деле даже и в голову не могло прийти, что барышня из кассы рассердится на это.