Чтение онлайн

— Дайте мне два билета, — настаивал я на своём.

— Я тебе сейчас задам, маленький плут! Если бы я не рассмотрела бумажку, мне пришлось бы платить из собственного кармана… — проговорила она сердито.

— А чем вам не нравится эта десятка? Других денег у меня нет!

Она даже вся покраснела и закричала на меня:

— Ты что дурачка валяешь? А может, ты на самом деле дурачок? Разве сам не видишь, что оторвана серия? Убирайся отсюда поскорее! — кассирша швырнула мне деньги и уже спокойно добавила: — Следующий, следующий!

Не успел я оглянуться, как меня вытолкали из очереди. Тимофте, который всё слышал, набросился на меня:

— Дурак, если бы ты не полез драться, мы бы уже сидели в зале!

— Значит, я виноват, так? Лучше давай быстрее оторванный клочок… Эту проклятую серию…

Мы вновь чуть было не сцепились, но подумали, что, сколько бы мы ни дрались, оторванный клочок не прирастёт. Печально вернулись мы на место схватки и принялись за поиски. Долго там кружили, не поднимая от земли глаз, прямо как щенки, которые ловят собственный хвост. Перебрали все бумажки, скорлупки, камешки… Но так ничего и не нашли.

Из-за всей этой беготни у меня пересохло во рту и так болела поясница, словно меня молотили цепами. «Ну и везёт всё-таки сестрице, — думал я. — Все мои планы пошли кувырком. У неё будут помидоры и лук, а я не увижу «Графа Монте-Кристо».

— Ладно, Пеницэ, плюнем на эти поиски. Пошли лучше есть мороженое.

— Мороженое? — переспросил я. — А где взять деньги? Ты угощаешь?

— Да у меня нет ни бана, — и Тимофте тяжело вздохнул. — Но ведь у нас есть десять лей.

— Спасибо, десятка без серии! — огрызнулся я.

— Ничего, попробуем в кондитерской. Попытка не пытка…

— Тебе легко говорить, а меня в кино уже смешали с грязью…

— Ладно, — великодушно согласился он. — Здесь буду платить я.

— Правда? Но если вместо мороженого мы получим хорошую трёпку?

— Ну и трус же ты, Пеницэ! Ты думаешь, это так просто? — Горнист расправил плечи, словно перед ним был сам хозяин кондитерской. — Ив конце концов что мы теряем? Давай попробуем, — уговаривал меня Тимофте.

— Ты выражайся поосторожней. Какой я тебе трус? — обиделся я. — Хорошо, я иду с тобой. Специально; чтобы посмотреть, как тебя проучат. Это ты здесь смелый, со мной, а на деле…

И мы пошли. «Может быть, — раздумывал я, — в кондитерской не развернут бумажку. А кроме того, что в этом страшного, если деньги порваны? Бог знает, что взбрело в голову кассирше. Написано же на бумажке «десять лей»? Написано! Так зачем же нужна ещё серия?»

А какая кондитерская у нас в районе! Витрина заставлена эклерами, корзиночками, наполеонами и шоколадными пирожными, да такими, что от одного вида текут слюнки. Но витрина — это ещё пустяки. А вот в самой кондитерской… Три огромных шкафа, битком набитых самыми вкусными вещами на свете, стоят в ряд, как на параде. Я уверен, что не стал бы скучать, если бы меня заперли одного в кондитерской на целую неделю. Ведь даже и запомнить нельзя всех пирожных, выставленных на стеклянных подставках!

Подходит обычно хозяин и спрашивает:

— Что желаете, эклер или наполеон? Или, может быть, предпочтёте амандин?

Я отвечаю на авось: «амандин» (уж больно красиво называется это пирожное!), и вот мне преподносят на блюдце шоколадный квадратик с хохолком из лимона. Когда я стану взрослый, как Тома, и начну зарабатывать деньги, я буду их тратить только на пирожные!

Мы вошли внутрь. Кроме нас, в кондитерской никого не было. Тимофте вытащил тщательно сложенную десятку и попросил две порции мороженого.

— Какого? Сливочного?

— Сливочного! — быстро ответил я, боясь, что он развернёт бумажку.

— Подай-ка две порции сливочного! — крикнул кондитер официантке и, не глядя, швырнул десятку в кассу.

Тимофте подмигнул мне украдкой. Не говоря ни слова мы оба уселись за стеклянный столик. Мороженое так и таяло во рту. Ну и ловко всё это вышло у Тимофте, я бы так не сумел… Мороженое было чудесное и вознаграждало нас за все утренние страдания. В особенности это можно было сказать обо мне, жаль только, что Санда не могла меня видеть. Она бы, конечно, лопнула от злости.

— Возьмём ещё по одной? — аппетитно облизнулся Тимофте, вылавливая ложечкой остатки растаявшего мороженого.

— А денег хватит? — шёпотом спросил я.

— Порция стоит две леи. Посмотри, вон там написано, — указал он мне на прейскурант, висящий на стене.

— Раз так, то закажем. Лимонного.

Тимофте заказал две порции лимонного мороженого. Кондитер довольно хмыкнул и обратился к нам:

— Видать, вы себя хорошо вели, если родители разрешают вам съесть мороженого на восемь лей! А может, ребята, возьмёте ещё на две леи взбитых сливок?

Мы согласились. Пусть подаст! Заплатить мы можем!

А приятно всё-таки думать, что Санда ждёт корзинку с помидорами и луком, а я здесь наслаждаюсь лимонным мороженым со взбитыми сливками!..

— Слушайте, ребята, эти деньги вы дали? — раздался вдруг сердитый голос кондитера.

Последняя ложечка мороженого застряла у меня в горле. Хозяин кондитерской стоял около нас. Он держал в руках злополучную десятку, сверля нас злым взглядом из-под густых бровей.

— Кажется, наша, — прошептал Тимофте, не смея солгать.

— Что значит — кажется? Я получил её от вас, — нахмурился кондитер. — Что же это выходит, малыши, я вам даже сливки подаю, а вы хотите меня обжулить! Думаете, что это так вам сойдёт? А ну, выкладывайте быстрее другие деньги! — оглушительно рявкнул он. — А эти спрячьте подальше, чтобы я их не видел! — И он швырнул на стол порванную десятку.

Я быстро положил её в карман. Тимофте же страшно побледнел, не смея отвести глаз от огромных, толстых лап хозяина.

— У нас нет… у нас… — лепетал горнист.

— У вас нет? — заревел хозяин. — У вас нет денег, и вы жрёте мороженое? Раз так, то я поговорю с вами иначе! — И он придвинулся к нам с самым грозным видом.

Я закрыл глаза, готовясь к самому страшному, но внезапно вспомнил, что у меня осталась сдача от тех двадцати пяти лей, которые дала Санда. «Урра-а!»— мысленно воскликнул я, вспомнив о спасительных одиннадцати леях, оставшихся у меня, и, лихорадочно шаря в карманах, закричал:

— Есть! У меня есть!