Чтение онлайн

– И все?

– И все, – подтвердил Фокс. – Таково твое искупление. Он живет на… Какой там адрес?

Касс продиктовала, рассказала про увечье Чарлза, и девица понимающе кивнула:

– Да, все сделаю. Он никогда не создавал мне проблем, когда у него было две ноги, а сейчас-то уж точно не будет. Это надолго?

– Пока не поднимется на ноги, – ответил Фокс.

– И тогда я… как это… компенсирую? И никаких штрафов?

– Никаких штрафов на этот раз, – поправил ее Фокс.

– И ты будешь с такой же компенсацией, как и Чарлз всегда, – заметила Касс. – Я дам тебе записку, передашь ему, потому что сегодня у меня не получится заскочить туда. Завтра, наверное, тоже.

– Да? – Джейн опять сверкнула своей странной улыбкой. – И получу асси-гна-ци-ю? – произнесла она по слогам.

Не выдержав, Касс засмеялась:

– Это слово тебе знакомо, но можешь поклясться, что не знаешь, что такое компенсация?

– Я знаю все слова, которые меня касаются. Девушке вроде меня куда ближе «ас-си-гна-ци-я».

– Да-да, все прекрасно.

Вид у Фокса был немного глуповатый, словно он начинал жалеть о своей снисходительности.

– Мисс Бентон, вам бы лучше оставить какое-то из зданий. Джейн, забирай бумаги, которые передала тебе мисс Бентон и держи их крепко, словно это медная пуговица.

– Боже! – Девица была явно под впечатлением. – Тогда ладно.

Пока Кассандра, наклонившись над столом, писала несколько слов о договоренности Фокса с Джейн, она слышала, как та бормотала:

– Ком-пенса-ци-я.

Сложив лист, Кассандра просунула его через перила и, вручив Джейн, сказала:

– Спасибо. Уверена, Чарлз обрадуется, увидев тебя.

– Будет радоваться каждый день, пока не встанет на ноги, – ответила Джейн и забрала бумагу.

Девушка проскользнула сквозь толпу с легкостью прирожденной воровки. Кассандра тоже распрощалась с Фоксом и направилась к выходу. Проклятый саквояж опять колотил ее по ноге при каждом шаге. Снаружи, возле здания суда, пока она дожидалась прибытия кареты, Кассандра думала, что скоро перевоплотится в другую леди и будет дурачить высший свет, собирать секреты, чтобы спасти герцога Ардмора и выполнить работу Чарлза.

Не так уж и много потребуется от нее для этого, правда ведь? И она кое-что придумала. Впрочем, как всегда.

– Какой прелестный дом! – воскликнула Кассандра, когда Джордж ввел ее в холл Ардмор-хауса.

Во всяком случае, Джордж решил, что она это сказала: так он понял по ее губам, поскольку голоса было совершенно не слышно из-за лая собак герцога Ардмора.

Обитатели поместья привыкли к их рычанию и лаю, Кассандра – нет, хотя и бывала в особняке раньше. Гвалт достиг лестницы – лавина звуков, которую собаки обращали к миру практически каждый раз, когда кто-нибудь входил в дом. Кассандра сдвинула брови, и Джордж прочел по губам:

– Какой прием!

Наклонившись к ней, он проговорил на ухо:

– Вы слышите нежные голоса Гога и Магога, псов моего отца. Они постоянно с ним в кабинете и никого туда не подпускают и не переносят.

– Прямо как Чарлз, – откликнулась Касс, – за исключением кабинета.

– Пардон, я на минуту, – Джордж поднял палец, показывая, что тут же вернется, и помчался вверх по лестнице.

На первом этаже особняка помимо музыкального салона, гостиной и еще каких-то комнат находился кабинет герцога.

Если Джорджу нужно было увидеться с отцом где-нибудь помимо игорного заведения, это было как раз то самое место. Все время, которое Джордж проводил дома, Ардмор оставался в кабинете, когда не обедал, конечно, или не одевался к выходу. Долгие часы совершенно не оправдывали минимум внимания, которое он уделял своим обязанностям, хотя, по мнению Джорджа, на то, чтобы просмотреть отчеты управляющего и написать ответы, требовалось довольно много времени, даже при краткости изложения.

Джордж сунул голову в дверь любимой комнаты герцога и был встречен какофонией, устроенной собаками. Два огромных пса занимали почти весь кабинет – небольшое помещение, где доминировал письменный стол, за которым сидел герцог. На столе были разбросаны письма, приглашения и счета – от продавцов, конечно. Карточные долги Ардмор оплачивал сразу, и это означало, что галантерейщикам и бакалейщикам придется долго ждать своих денег.

Еще одной доминантой в пространстве кабинета была картина на стене за столом. До прошлого года герцог выставлял в кабинете работу Боттичелли. На картине три практически полностью обнаженные женщины танцевали в лунном свете. Джорджу очень нравилась эта работа, но Ардмор сторговал ее криминальному лорду Ангелюсу в качестве оплаты карточных долгов, да и то, к сожалению, лишь небольшой их части. С тех пор долги снова выросли.

В доме не было недостатка в картинах, чтобы заменить танцующих обнаженных. Дорогое масло в золоченых рамах тесно висело на каждой стене особняка. Искусство было единственным, что герцог любил так же сильно, как карточную колоду.

Может быть, по этой причине теперь он повесил картину, в которой соединялись два его пристрастия. Работа датских мастеров периода 1500-х годов изображала двух мужчин и одну женщину – у всех страдальческие лица, – которые играют в какую-то карточную игру. Эта картина тоже нравилась Джорджу. Головные уборы у игроков были немыслимыми. Складывалось впечатление, что мужчина слева пристроил на голову палитру художника, а женщина навертела банное полотенце. Второй мужчина, выпучив, как лягушка, глаза, с беспокойством смотрел на других игроков.

– Привет, лягушонок! – сказал Джордж нарисованному персонажу. – Восьмерка пик? С этим ты ничего и никогда не выиграешь.

Ардмор стиснул зубы. Это была единственная реакция – всегда! – на приветствие сына.

Если честно, то Джордж на самом деле поприветствовал мужчину на картине, который был старше его отца на несколько веков, затем повернулся к герцогу:

– Отец, наша гостья здесь. Ты не мог бы успокоить собак?

Герцог злобно взглянул на Джорджа, поскольку с самого начала скептически относился к подозрениям сына насчет тонтины. Ранение лорда Деверелла заставило его с неохотой согласиться с тем, что в этом деле что-то не так, но присутствие сыщика в собственном доме было, по его словам, глупостью с обилием грубых разговоров и грязью от обуви.

Когда Джордж объяснил ему, что сыщик – молодая женщина, которая вежливо разговаривает и держит в порядке обувь, герцог продемонстрировал на лице необычный оттенок багрового, и только после заверений его светлости, что гостья – подруга леди Изабел Дженкс, что было правдой лишь отчасти, так как мисс Бентон работала всего один раз с мужем леди Изабел Каллумом, цвет лица герцога вернулся к нормальному оттенку.

Сейчас он опять побагровел, когда Джордж попросил его утихомирить собак, которые ощетинились на него, словно готовились прервать линию наследования.

– Сидеть! – скомандовал Ардмор, и два здоровенных зада опустились на пол, хотя лай и рычание так и не прекратились.

– Этого достаточно, – объяснил герцог. – Они немного погодя замолчат.

Проклятые собаки! Захлопнув дверь в кабинет, Джордж тряхнул головой, чтобы унять гул, потом пошел вниз по лестнице. Отец был прав: твари действительно начали затихать, и, когда он опять оказался в холле, уже можно было не обращать внимания на их ворчание.

– Прошу прощения, – обратился он к Кассандре. – Я подумал, что наши уши нам потребуются. О, кто-то забрал ваш саквояж?