Чтение онлайн

Рокоссовский отправился на пункт правительственной связи после разговора со Ждановым и Говоровым. В отличие о генерала Мерецкого, он быстро нашел общий язык с командующим Ленинградского фронта, сразу выразившего принять активное участие в прорыве блокадного кольца.

Его намерения нашли горячий отклик со стороны Жданова, видевшего главную задачу этого дня в скорейшем прорыве блокады.

– Поймите, минимальная потребность города в продовольствии составляет 1000 тонн, - с жаром говорил он Рокоссовскому.
– На Ладоге нет транспортных судов, способных регулярно доставлять в город продукты. В основном в Ленинград доставляются людей, вооружение, а обратно везут в эвакуацию стариков, женщин и детей. Все, что доставляется в город по воде - это мизер, того, что нам необходимо. И летом, как это не парадоксально звучит у нас больше проблем со снабжением, чем зимой, когда действовала ледяная "дорога жизни".

– То количество транспортных самолетов, которыми располагает Ленинградский и Волховский фронт позволяют доставлять в город не более 10 тонн продовольствия. И это при учете того, что самолеты не будут сбиты истребителями противника. После закрытия ледовой переправы немцы и финны стремятся установить прочный воздушный контроль над Ладогой. Только скорейший прорыв блокады сможет решить вопрос снабжения продовольствием города - вторил первому секретарю комфронта.

– Говоря о возобновлении снабжения Ленинграда, вы имеет в виду взятие под полный контроль железную дорогу на Мгу. Это самый верный способ решения вопроса снабжения, но боюсь, что очень трудный. Для возобновления прямого железнодорожного сообщения мало взять Мгу и железную дорогу. Нужно отодвинуть от неё противника так, чтобы он не мог угрожать движению поездов, ни артобстрелами, ни возможностью перерезать дорогу внезапным ударом, а для столь масштабного наступления у фронта на сегодняшний день не хватает сил и возможностей - честно признался Рокоссовский.

– Что же вы предлагаете? Сидеть и ждать, когда у фронта появятся такие возможности?
– недовольно спросил Жданов.
– Судя по тому, как идут у нас дела под Ржевом и у Дона, они появятся не скоро, а затем осенняя распутица сделает наступление невозможным.

Первый секретарь ленинградского обкома и по совместительству член Политбюро требовательно посмотрел на Рокоссовского, но тот не испугался его взгляда.

– Я считаю, что нужно быть готовым к тому, что придется вести железнодорожную ветку вдоль берега Ладоги, через Шлиссельбург на Липки. Это конечно не прямое сообщение через Мгу, но вполне разумный и действенный вариант.

– Спасибо за честность, товарищ Рокоссовский. Возможно, что вы и правы - быстро согласился с военным секретарь и проводил генерала в пункт связи.

Связь со Сталиным дали быстро, так как будто тот только и делал, что сидел и ждал звонка своего посланца. В двух словах обрисовав обстановку, Рокоссовский доложил вождю обстановку и рассказал о готовности Ленфронта более широко принять участие в предстоящей операции. Все сказанное генералом было понятно и разумно, но Сталин не согласился с подобным предложением.

– Ленинградцы рвутся поучаствовать в прорыве блокады, но Ставка имеет на этот счет другое мнение. Пусть генерал Говоров поможет вам артиллерией и авиацией, а главный удар будет наносить Волховский фронт. Не будем повторять прежних ошибок, когда у семи нянек дитя без глаза - Сталин говорил о прежнем решении Ставки, когда ради прорыва блокады Волховский фронт был объединен с Ленинградским фронтом.
– Мы считаем, что у Волховского фронта достаточно сил для прорыва обороны немцев и разгрома их шлессельбургско-мгинской группировки. По словам товарища Мерецкова, численность немецких войск не превышает четырех дивизий.

Вождь говорил с полной верой в правоту собственных слов и мало кто из генералов, помнивших ужасы аресты 37-х и 41-х годов, рискнул бы ему перечить в разговоре, но Рокоссовский рискнул.

– Нельзя забывать тот факт товарищ Сталин, что немцы занимают свои позиции почти десять месяцев и сумели создать крепкую эшелонированную оборону. Для её прорыва одних пехотных соединений, которые составляют костяк 8-й армии совершенно недостаточно.

– Вы это говорите мне, желая получить для 8-й армии дополнительные танковые соединения? Если это так - то сразу вас предупреждаю, что из этой затеи ничего не выйдет. Все наши танковые резервы мы отправили на юг к Дону и под Ржев - отрезал вождь.

– Нет, товарищ Сталин, дополнительные танки вряд ли помогут в этом деле, учитывая лесисто-болотистую местность, этого участка фронта. А вот дополнительная артиллерия, в особенности минометы, очень помогут войска фронта при прорыве вражеской обороны.

– О каких минометах идет речь? Уточните, пожалуйста, о простых или гвардейских минометах вы говорите?

– В первую очередь о простых минометах. Насыщенность стрелковых подразделений тяжелым вооружением крайне мала. В основном у пехотинцев винтовки, автоматы и пулеметы, а с их помощью взять хорошо укрепленные позиции очень трудно. Что касается гвардейских минометов, то их помощь в подавлении вражеских укреплений просто неоценима.

В словах генерала была истинная правда, но говоря её, Рокоссовский хорошо помнил, что Сталин питает слабость к артиллерии и потому бил наверняка.

– Хорошо. Ставка подумает, как помочь вам с артиллерией. Пришлите заявку, что вам необходимо в первую очередь, - после секундного размышления сказал Верховный.
– Пусть этим займется генерал Казаков. Он вместе с указанными вами специалистами уже прибыл в штаб фронта.

– Большое спасибо, товарищ Сталин - поблагодарил вождя генерал, привыкший работать с проверенными людьми.
– Можете не сомневаться, что вся выделенная Ставкой артиллерия будет использована с максимальной эффективностью, но этого мало. У противника в районе Синявино и Мги имеется разветвленная сеть дорог, по которым он может в любой момент перебросить к месту прорыва дополнительные подкрепления, что приведет к затяжным боям. Чтобы не допустить этого, сковать противника в возможности маневра, необходимо наступление войск 55-й армии в районе Арбузова.

– Там, у немцев крепкая оборона, в которой ещё с прошлого года прострелен каждый метр. Наступление на этом направлении приведет к неоправданным и ненужным потерям. Тут вы противоречите сами себе - упрекнул в непоследовательности собеседника Сталин.

– Но и наши артиллеристы пристреляли каждый метр обороны противника, а если, как предлагает генерал Говоров, перебросить пушки с других участков фронта, оборону противника можно будет сломать и высадить десант.

– По-моему, вы утратили объективность так необходимую для представителя Ставки, и пошли на поводу у ленинградцев - жестко одернул вождь Рокоссовского, но тот твердо стоял на своем.

– Я только хочу лучше выполнить порученное мне задание, товарищ Сталин. Вы просили осмотреться и дать свою оценку положению фронта. Мое мнение как представителя Ставки, для прорыва блокады Ленинграда необходимо совместное наступление двух фронтов - четко доложил Константин Константинович, и в трубке повисла зловещая тишина.

Из-за чуткой мембраны телефона, Рокоссовский хорошо слышал, как Сталин раздраженно вздохнул и бросил куда-то в сторону короткое слово "не понимает". Кто находился в этот в его кабинете, а уж тем более, что он глухо сказал вождю в ответ, Рокоссовский не знал, но по тону определил, что тот выражает свое полное согласие с недовольством Сталина.

– Ставка не будет менять принятого ею решения, товарищ Рокоссовский, - жестко отчеканил вождь.

– Что касается высказанных вами аргументов, то мы предлагаем вам над ними ещё раз хорошо подумать. Всего доброго - холодно молвил Сталин и повесил трубку.

– Ну, что?
– спросил Рокоссовского Говоров, хотя по лицу генерала можно было догадаться, что ответил ему вождь.

– Товарищ Сталин предлагает ещё раз обдумать наше предложение - только и мог сказать ему Рокоссовский.

– Значит, он сомневается, - оптимистически прокомментировал его ответ Жданов.
– Думайте, товарищ Рокоссовский. Ищите нужные аргументы и отстаивайте свою точку зрения, если вы в ней полностью уверены. Все в ваших руках.