Чтение онлайн

Обратившись к Клэр, с которой он несколько раз пересекался на чёрном рынке, Виктор предложил той сделку, от которой нельзя было отказаться. В прошлом агент ФСБ, черноволосая с необычным для своей сферы западным именем была единственным человеком, на которого Виктор мог тогда положиться. Она использовала его в собственных целях — именно поэтому ей и можно было доверять, а обладание ядерным устройством так же являлось для бывшей спецназовши наиболее универсальной из панацей.

Но не всё шло так гладко, как того хотелось бы. Последнее задание, которое Виктору следовало исполнить, прежде чем тот сумеет заявить о своём уходе — было ликвидацией одного непокорного судьи, отказавшегося от взятки и способствовавшего пожизненному заключению одного из глав старейшей семьи бельгийских мафиози. Никто из планировавших операцию не предполагал, что вместе с ним в заминированную машину сядут дети, что оказалось слишком даже для не чурающегося любых методов оружейного дилера. Чертовски лояльный своему нанимателю напарник не мог позволить операции сорваться, а машина цели могла покинуть радиус детонатора в любую секунду. Не слишком церемонясь, тот приставил к затылку Виктора пистолет, и он, проведя в колебаниях ещё несколько секунд, предпочёл сохранить собственную шкуру. Это событие надолго выведет его из равновесия, но, он вновь попал в ситуацию, видимой альтернативы в которой не наблюдалось. Он снова не мог ни на что повлиять, и осознанно избегал любых размышлений об этом.

И вот, Виктор оказался у своей цели. В забытом богами бункере, который должен был хранить столько сокровищ, что ему уже не придётся когда-либо задумываться об исполнении грязной работы для шестёрок бельгийского главаря. Он уже не будет ни от кого зависеть, и ему не придётся переступать через себя ради достижения каких-то эфемерных задумок. Он не просто возьмёт жизнь в свои руки, но уничтожит всех тех, кто посмеет стать у него на пути.

И ничто больше не сумеет его остановить, даже если в итоге ему придётся убрать всех свидетелей.

Ничто.

Какой-то частью он понимал, что история эта не могла закончиться так просто. Неисправный гермозатвор, полностью изолированный отсек связи, — теперь они были полностью отрезаны от внешнего мира. Надежда оставалась лишь на его нанимателей, которые, рано или поздно, должны были добраться до проклятых подземелий. Пусть по плану за ним должны были прийти в течении недели, но чёрт его знает, что ещё могло встать у командования на пути — если американцам пришлось залечь на дно, то присутствовал весьма ощутимый шанс того, что в ближайший месяц за ними никто и не явится. Но Джеффри не мог позволить себе сдаться, ставки сегодняшнего дня были просто слишком высоки. В бункере имелось всё необходимое, чтобы группа в пять человек могла продержаться долгие годы, хоть им и пришлось бы забыть о всяком бытовом комфорте, к которому каждый из них давно успел привыкнуть. Был ли он готов к тому, что им может прийтись проторчать здесь всё это время? Джеффри предполагал, что да. Но он не мог сказать, как изменится его настрой после первых месяцев в заточении. Мысль о том, что он может оказаться погребён здесь навеки — серьёзно беспокоила как сознание, так и подсознание пилота, и он прекрасно осознавал, что рано или поздно ему всё равно придётся столкнуться с этим лицом к лицу. Какую бы личину тот на себя ни примерил, а он всё ещё оставался сорвиголовой на пути к своему двадцатипятилетию, и ему не было чуждо ничто человеческое.

Не станут ли текущие события тем, что заставит его столкнуться с собственными страхами? Джеффри не знал. Он не знал, чего боялся. Его кругозор, для своих лет, был приемлемо широк, да и по жизни Джеффри не придерживался излишне категоричных шаблонов и стереотипов, имея достаточно компромиссный философский подход. Но нет, он всё-таки не понимал. Если то, что у каждого события есть место и смысл во вселенной, то сейчас тот во многом обходил его восприятие стороной. Пилот ощущал, что любые вопросы сейчас были бы не к месту, и всё, к чему следовало стремиться — это к исполнению задачи, даже с учётом возможного риска для остальных. Что значило несколько сомнительных жизней в сравнении с десятками миллионов, что могли пострадать от оружия, хранящегося здесь? Да, он мог просто отдаться течению судьбы и оставить бункер спецслужбам, но что, если не те люди отыщут его раньше? Джеффри окажется последней линией обороны, которую противник не станет ожидать. Преимущество неожиданности было целиком на его стороне, и тот собирался воспользоваться им в полной мере.

Но всё же… не было ли это всё одним большим самообманом? Да, он видел цель, он знал, что способен её достичь, и навсегда очистить память погибшего друга. Но он — не Джейкоб, у него уже давно не было такой целеустремлённости, граничащей с фанатизмом, которой тот его не раз заражал. Сэндшторм остался сам по себе, и пугающее ощущение пустоты, приходящее с каждым осознанием этого, вновь напоминало о себе. Джеффри столкнулся с ситуацией на много голов выше его опыта и возможностей, и он чувствовал, что может сорваться в любую минуту.

После аварии в зале коммуникаций, пилота всё не покидало навязчивое ощущение продолжительной слежки. И, сравнительно недавно, он начал находить тому косвенные подтверждения: менявшийся угол обзора по умолчанию отключённых камер слежения, к которым никто в бункере не мог получить доступ, следы разворошенной пыли вокруг запечатанных дверей, и прочие атрибуты настоящего дома призраков. По бункеру рыскало нечто нематериальное, и множество отчётов о незначительных скачках напряжения в отсеках, к которым отсутствовал прямой доступ, уже переставали удивлять. Неужели хозяин бункера, или тот, кто за ним присматривал, мог находиться здесь? Мог ли это быть Венансио, на самом деле, оставшийся в живых? От таких предположений у Джеффри в голове взвился целый ураган: что, если Венансио был тем, кто каким-то образом выдал местонахождение корабля американцев, в попытке отвести от себя любопытные взгляды? Мог ли он соркестрировать изоляцию бункера и близкое крушение, дабы удержать заложников для каких-то собственных целей? Был ли это на самом деле Венансио? Способен ли тот вообще был на нечто подобное, не являясь мультимиллиардером? Однако, не смотря на весь негативный окрас — в душе Джеффри пробивались искры потаённой тёмной надежды: если Венансио действительно был жив, у него появлялась возможность по-настоящему отомстить. Вопросом было лишь то, был ли в этом действительно кто-то замешан, и не являлись ли все приметы активности подземной автоматики лишь плодом его воображения, взбудораженного стрессом последних дней. Необходимо было выяснить, не замечал ли этих примет кто-нибудь ещё. Но, мог ли он довериться кому-то? Если выжившие прознают о его принадлежности к спецслужбам, ещё, чего доброго, заклеймят виновником катастрофы. В замкнутом пространстве и коллективе, пусть и с потенциально неограниченными припасами — это было равносильно самоубийству.

С другой стороны, он практически ничего не знал об этих людях, до сего момента даже и не помышляв о сближении с ними. Мог ли он так просто раскидываться обвинениями?

Слишком много поспешных мыслей. И мало дела. Ему необходимо сконцентрироваться.

Джеффри не сдержался, присвистнув, когда его осенила догадка, настолько очевидная, что тот раздосадовался, не додумавшись до неё с самого начала. Достав смартфон, он обошёл весь периметр, сделав снимки всех замеченных им камер. Батарея устройства была достаточно ёмкой, чтобы он успел подтвердить все свои догадки и опасения. В идеале, их должны были освободить даже раньше, чем смартфон истощит свой остаточный заряд.

Закончив обход, пилот столкнулся с обшарпанными, но всё так же отдающими стерильностью дверьми медпункта: авиатехник Дворжак, проявив несвойственную себе инициативу, вызвался привести заброшенное помещение в порядок, и теперь медпункт и правда напоминал медпункт, а не случайный киоск в центре Чернобыля. Палаты уже успели опустеть: за те три дня, что выжившие проторчали в подземелье, и финансист, имя которого Джеффри всё никак не мог запомнить, и канадка Лия оправились достаточно, чтобы передвигаться самостоятельно, но всё ещё были вынуждены регулярно наведываться сюда, так что пилоту было весьма нетрудно догадаться об истоках внезапно проснувшегося общественного энтузиазма Павла. В некоторой степени неожиданно, но роль медика на себя взяла Клэр, всё так же ни разу не назвавшая своей фамилии — её натренированная фигура и мастерские шоу на местном стрельбище в оружейной открыто намекали на то, что она работала в несвойственном прекрасному полу наёмническом ремесле, а то и спецслужбах. Могла ли она оказаться засланным «казачком»? Вряд ли, слишком уж очевидным было её прямое сотрудничество с Виктором, явно несвязанным с чем-то исключительно легальным. Пилот даже не мог с точностью определить национальность черноволосой, колеблясь между славянскими и западноевропейскими корнями, а спросить об этом лично подходящего момента не находилось. Да и что европейские, что американские военные вовсе не брезговали наймом достойных иностранных специалистов.

Интересно, повлияют ли эти взаимодействия на холодную атмосферу, установившуюся в их необычном коллективе? Впрочем, не похоже, чтобы Клэр изначально это волновало. Да и почему он сам вдруг задумывается об этом?

Утонув в собственных раздумьях, Джеффри не заметил, как столкнулся с Лией, покидавшей медпункт.

— Ох, прошу прощения, — отскочившая девушка привела застывшее вокруг Джеффри время в движение. Нельзя было не признать, её развивающиеся каштановые волосы вкупе с зелёными глазами, выраженными благородными чертами и стройной фигурой создавали весьма привлекательный эффект. Дочь богатой семьи? Вполне возможно. Как минимум, определённо обеспеченный экземпляр. Джеффри не задавался особыми вопросами по поводу внезапной перемены настроения с виду апатичного авиатехника.

— Нет-нет, ничего, — пилот вежливо поднял ладонь, однако, секунду назад поглощённый раздумьями, со стороны он явно выглядел так, словно всё ещё свыкался с окружающим миром, — это я здесь должен извиниться.

— Всё в порядке? — осведомилась девушка. Когда она поняла, что ничем не травмировала Джеффри, на её лице проступило некоторое облегчение. Её весьма галантное и выдержанное поведение, сохранявшееся даже в достаточно напряжённой обстановке, не могло не произвести должного впечатления. Пожалуй, здесь она была единственной, кто не позволял панике и задним мыслям сказываться на себе. Клэр, на которой вообще вряд ли что-либо сказывалось внешне — пожалуй, единственное исключение из списка. Всё же, со всеми своими характеристиками выделялась Лия достаточно заметно. И что, чёрт возьми, она вообще забыла в этой истории?

— А? — Джеффри не заметил, как снова проваливается в мир размышлений. — А, да, нет, ничего. Я по техническому вопросу.

Только в эту секунду до него дошло, что он загораживает проход, тут же освободив с несколько неуместной резкостью. Девушка, бросив несколько недоумённый взгляд, поняла, что пилот сам оказался в замешательстве, и просто продолжила путь.

Ему определённо пора было взять себя в руки, не то он рисковал снова столкнуться с кем-то и нарваться на серьёзное недопонимание. Ему стоило задать Лии вопрос о камерах, но момент уже был упущен.