Чтение онлайн

– Я так не умею, - обломал сосед. – Может как-то аура на женщин и действует, но регулировать воздействие – я о таком даже не слышал.

– Ладно, придётся учиться, пригодится…

Закончив с анкетой, постучался и без лишних расшаркиваний положил перед кадровичкой свою анкету. Та, одарив надменным взглядом, не читая, положила мою анкету в лоток для документов.

– На сегодня всё, вы свободны.

– Эммм… Араки-сан, а что дальше? Когда ждать обратную связь?

– В течение месяца с вами свяжутся, - она помахала рукой, прогоняя прочь.

А где же японская вежливость? М-да, настоящая Сукасима – имя ей точно подходит. И что теперь мне делать? Ждать у моря погоды? – запасных вариантов не было, и я поехал на метро на окраину Токио в недорогой район Санья. Там я заранее наметил себе ночёвку в бюджетной гостишке, когда ещё только ехал на «собеседование».

***

Что там должен сделать каждый уважающий себя попаданец? Перепеть Высоцкого, внедрить командирскую башенку на тридцать четвёрку, ну или в крайнем случае вспомнить все крупные клады, ждущие главного героя. Это всё про Европу и Советский Союз. А если герой попадает в Японию или хотя бы в Корею, то его обязательно ждёт додзё с седовласым но ещё крепким старцем, который его учит премудростям карате-до, джиу-джитсу, айкидо и кендо – нужное подчеркнуть. Или не учит, а сразу выясняет на своей шкуре, чем попаданческое кунг-фу круче местного с обязательным затем преклонением перед силой и мудростью попаданца.

Именно так я и думал, появившись на пороге додзё, находящееся в двух кварталах от моей гостиницы. На пороге меня встретил убелённый сединой крепкий мужчина с перевитыми жилами руками, выглядывающими из рукавов традиционного кимоно.

– Чего тебе? – не слишком приветливо спросил он. Впрочем, я его понимаю – пятница, конец тяжёлой недели, а тут какой-то хрен с горы.

– Конничива, сенсей. Я поселился недалеко отсюда и хотел бы здесь заниматься, - уважительно поклонился ему. Я уже неделю живу в гостинице для китайских гастарбайтеров. С первой гостиницей не срослось – как только там узнали, что я китайский подданный, указали на дверь. Хоть подсказали, где находится ближайшая гостиница для уханьцев, националисты проклятые. И вот я опять живу в крохотном три на три метра номере, запахи лапши и жареной рыбы прилагаются. Но в отличие от Питера, здесь недорого – моих сбережений хватит на два-три месяца проживания с питанием, если не шиковать. Заколебавшись сидеть в номере и тупо сёрфить в местном импернете, стал изучать окрестности. А здесь – додзё с обветшалыми, но ещё крепкими деревянными воротами среди низкоэтажных каменных домов. Как в фильмах, и я не смог пройти мимо.

– Нет, - ответил мужик.

– Но почему?

– Здесь преподают кендо, - снизошёл он до ответа.

– И? Я очень хочу стать кендоистом! Или у вас тоже предубеждения против гайдзинов?

– Предубеждений нет. Я не беру новичков. А у тебя руки новичка, - мужик отвечал рублеными фразами.

– Я не новичок! Занимался саблей, кое что помню… А давайте устроим спарринг? Если я против вас выстою, то вы будете меня учить?

– Ха! Если ты останешься на ногах через три минуты спарринга, то мне нечему тебя учить!

– То есть, если я проиграю, вы меня не будете меня учить, так как я новичок, а если выиграю, то тоже не будете учить? Несправедливые условия, не находите? Я может и новичок в кендо, но против вас выстою.

– Слишком много слов, - безразлично ответил мужик.

– Хорошо. А как на счёт пари? Я ставлю десять тысяч йен, что выстою против вас три минуты!

– Какой же ты настырный! Придётся тебя поучить вежливости. Десять тысяч за урок без всяких пари. Три минуты, и ты уходишь, - соглашается он. Видимо, ему очень нужны деньги.

– Отлично! – я достал из кармана тоненькую пачку йен и отсчитал десять тысячных купюр.

– Заходи, - мужик забрал деньги и показал рукой на здание. – Там висит защита, подбери себе по размеру.

Пройдя через небольшой дворик, поднялся по ступенькам в небольшое додзё. Огляделся. Чисто и пусто. В квадратном деревянном доме светло – солнечный свет попадает из узких длинных окон под крышей. На стенах висят комплекты защиты с решетчатыми шлемами, около входа стойка с бокенами, под ногами деревянный пол, а в центре помещения – каменный из отполированных ногами неровных чёрных плит. Чёрный квадрат размером пять на пять метров контрастирует со светлым помещением и моими представлениями о додзё – в культовом фильме «Матрица» было не так.

Аккуратно снимаю пиджак и украдкой делаю пару глотков из неразлучной со мной фляжки – дураков драться с мастером без дополнительной страховки нет. Разделает, как бог черепаху, а мне скоро на работу выходить, так что лучше я с читом поспаррингуюсь. С прозвучавшим звоном струн в голове, закатываю рукава рубашки. Выбираю сетчатый шлем с приделанной к нему защитой плеч и верхней части туловища и иду с ним к стойке с изогнутыми мечами. Тёмное полированное дерево, заострённые кончики – вблизи они производят впечатление настоящего оружия. Правильно получил божественный баф – таким бокеном и убить можно. За процессом выбора меча меня застаёт вошедший в помещение мастер, держащий в руках две палки.

– Не трогай. Драться будешь этим, - он протягивает одну из двух лёгких бамбуковых палок, перетянутых полосками кожи. Беру палку, делаю пару замахов, чтобы почувствовать баланс. Мимоходом вспоминаю, что такие палки зовутся синаями. Роюсь в голове дальше. В памяти всплывают правила кендо: можно бить только по голове, плечам и рукам, колоть синаем можно только в шею.

– Я смотрю, ты пренебрёг защитой рук? – взяв со стены такую же как у меня сетчатую маску, мужик возвращается.

– А она нужна? – я надеваю на голову маску. Защита давит приятной тяжестью на плечи. Перед этим я оценил защищающие перчатки и наручи, как стесняющие движения.

– Смотри сам, тебе жить, - в отличие от меня мастер защитой не пренебрегает, одевая сначала маску, затем перчатки. – Готов? – он вступает в каменный квадрат в центре додзё.

– Готов! – я встаю напротив. Мы делаем друг другу поклоны, и мужик мелкими шажками начинает подходить ко мне. Когда он подходит близко, делаю шаг вперёд и без затей бью его синаем сверху вниз по шлему. У меня преимущество – я его выше на полголовы, и руки у меня длиннее. Удар не проходит – соперник отбивает мой синай, и сильный удар обрушивается мне на правую руку.

– Бляяя! – отпрыгиваю назад, потирая пострадавшее предплечье.

– Хватит? – из под маски соперника звучит глухой голос.

– Продолжаем! – я встаю в стойку. В этот раз решаю поработать от защиты.

– Ха! – противник с выдохом пытается ударить меня сверху. Подставляю свой синай, заставляя чужой меч соскользнуть, и обратным ходом бью по маске противника сбоку. Тот трясёт головой, отступая.

– Жив? – весело спрашиваю.

– Да! – он опять встаёт в стойку.

– Пошла заруба, - бормочу про себя, отражая град ударов – мастер взвинтил темп, и я ушёл в глухую защиту. Наконец, я получаю по рукам и отпрыгиваю, разрывая дистанцию.

– Ащщ, - шиплю от боли.

– Закончили урок? – отступает мастер.

– Нет! К бою! – кричу я, делая выпад одной рукой, как меня учил тренер-саблист. Ставший в стойку мастер не успевает среагировать, как синай втыкается в защиту горла. От силы удара бамбуковый меч выгибается дугой и ломается. Острые щепки входят в сетку маски, мой соперник дёргается, как от удара током, и начинает заваливаться. Дёргаю к себе остатки меча, на тонких и острых, как иглы, щепках вижу кровь. Отбрасываю его, срываю с себя маску, бухаясь на колени перед пострадавшим. Стаскиваю с мастера его маску, вижу, как у него из левого глаза и колотых ран на щеке течёт кровь. Сам мастер без сознания, а я в шоке, не знаю, что делать. Какова была вероятность, что тренировочный меч сломается, и мастер повторит судьбу французского короля Генриха второго? Один процент? Или два? Богиня, пусть он выживет!