Чтение онлайн

И он старался жить, не впуская в голову такие мысли. Он сам не был скучным, несмотря на то, что жизнь была таковой для него. Наоборот, скука однотонности слов и поступков окружающих людей заставляла его противостоять ей. Он помнил массу грустных анекдотов, прикольных историй, умел их рассказывать, старался говорить не так, как «правильно», а с сочиняемыми на ходу прибаутками, то с ироничным пафосом, то с рифмовкой. Но вот после приема алкоголя балагур превращался в печального пессимиста, который мог усмехнуться разве что над мелочностью и обыденностью всего происходящего. Алкоголь давал ощущение легкости в теле и мысли, но эта легкость мысли приносила ощущение отчаяния от того, что казалось бы, появившиеся силы некуда использовать – нет действительно достойной цели, нет дороги, по которой стоило бы идти и преодолевать препятствия ради высокой цели.

Он читал много романов «фэнтези», любил слушать русский рок, ненавидя попсу и юмористов за то, пробившиеся к телевизионной кормушке «пупсики», как он называл таких исполнителей, делают свою жизнь яркой и богатой, приучая других к серости и духовной бедности. Ужасно занимали его рассказы обо всем необъяснимом и чудесном, и он всегда завидовал очевидцам этих непонятных явлений и совпадений. «Представляешь, в журнале читал опять про инопланетян, – рассказывал, например, он однажды товарищу. – Там один мужик вроде как в контакт вступил с иниками, те ему базарят, типа, поехали в гости к нам, у нас в натуре круто, а он – в полный отказ. Его журналист спрашивает: чего, мол, испугался? Тот отвечает: неужели бы кто-то согласился? Дебил! Чего с такого возьмешь, кроме анализов…»

Возможно, Антон смог бы реализовать себя в предпринимательстве, но имея жажду направленной деятельности, он не имел решительности. Ее ему не хватало даже на то, чтобы развестись наконец с женой, которая вышла за него замуж без особой любви и в созданной им атмосфере потакания и всепрощения, оправдывая свое нежелание чем-то поступаться ради мужа, начала постоянно устраивать скандалы. Мысль о том, что он может потерять дочь, которую будет воспитывать одна вечно всех обвиняющая мать или другой мужчина, пугала его. «Будем жить?» – улыбался он маленькой дочке, стараясь не обращать внимания на крики жены, обвиняющей его во всех смертных грехах. Со вздохом добавлял: «Хотя это, конечно, все равно не жизнь… Все происходит зря, и ни к чему особому не ведет…» И представлял, какой страстной была бы ночь любви с нежной красавицей, с которой он бы отправился под видом влюбленной парочки раскрывать коварные замыслы иностранной разведки.

Поэтому когда Антон заметил что-то необычное в способностях Игоря, его охватил чуть ли не восторг: вот она, жизнь не серая, рядом! Ему столь же жадно, как и самому Игорю, хотелось испытать возможности того. Воображение рисовало даже больше, чем видели глаза. Когда за столиком «синяковки» Игорь стал вдруг рассказывать неизвестной женщине, что произойдет, когда она будет заходить в свою квартиру, Антон мысленно воскричал: «Вот так рождаются экстрасенсы земли русской!»

– А со мной чего будет? – тотчас начал он приставать к Игорю, после того, как дама, фыркнув от неверия и не сказав «спасибо», поднялась и поспешила к своему автобусу.

Игорь ничего не сказал в ответ, он сидел сам поглощенный вопросом, откуда у него возникло знание о том, что будет с незнакомой женщиной. Откуда он знает, например, что вся жизнь вон того обрюзглого мужчины у прилавка переменилась – слетела с колеи после одного яркого впечатления юности? Откуда он знает, чем оправдывает свое курение и частые уходы из дома на несколько дней вон та девушка, стоящая за окном и напряженно вглядывающаяся в проезжающие машины? Откуда он знает, что Антон каждый почти день вспоминает одну девушку, в которую когда-то был безответно влюблен? Они, бы, кстати, могли быть счастливы, если бы в один момент Антон был немного решительней, и эта его нерешительность еще не раз в будущем подведет его. Откуда Игорь это знает? Это просто становится ясным ему, когда он вглядывается в этих людей, пытаясь понять, за что их можно хоть немножечко любить.

– Ты не против, я буду тебе ассистентом? – заторопился с вопросом Антон. – Или апостолом, как там пойдет… В общем, ассипостолом.

– Придется уехать.

– Ну, если не насовсем… У меня все-таки жена и дочь есть… Если чем-то жертвовать… – сразу потерял часть уверенности Антон.

– Брось. Это твоя семейная жизнь есть жертва. Твоя же дочь вырастет и будет презирать тебя за это. Никогда и ничем не жертвуй для других, чужие жертвы делают людей только хуже. Жертвовать можно только ради себя. Так что пожертвуй своей ленью и страхами.

***

А основным чувством, которое всецело владело Анной Степановной – той женщиной, с которой говорил Игорь в «синяковке» – и, казалось бы, вело ее по жизни, было чувство вечной озабоченности. И как это часто бывает, наполненная озабоченностью жизнь ее была мало наполнена заботами. Она была страшно озабочена тем, что подумают о ее внешнем виде ее коллеги на работе, – и поэтому мало уделяла внимания своей прическе, манере одеваться, чтобы, не дай бог, не выглядеть броско на фоне других. Она очень переживала, что еще судачат о ней окружающие, и не задумывалась, любознательность или замкнутость выражает ее взгляд. Она жила одна, так и не выйдя замуж. Приходила домой после дня унылой работы, со вздохом смотрела на не вымытые утром кружку и ложку, половину вечера решала, когда же удобнее помыть посуду… Половину вечера думала, например, о том, какую заведет себе собаку, когда выйдет на пенсию, и при этом с омерзением воображала, как ее одинокая соседка-пенсионерка нянчится со своим плюгавым песиком, которого от нечего делать кормит, надев ему передничек.

И тот вечер, когда она, возвратившись в областной город из поездки в поселок к своей ветхой матери, вошла в подъезд своего дома, поднималась по лестнице на второй этаж, она озабоченно перематывала в памяти недавний утренний эпизод в придорожном кафе. Возмущенно вздыхая о том, какое бесцеремонное наступает время в плане отношений людей, когда любой может вот так подойти и начать говорить с пьяных глаз неизвестно чего. Увы, все незнакомые мужчины по утрам казались ей нагловатыми и страдающими от похмелья и вызывали из-за отсутствия у нее любопытства только чувство легкой брезгливости.

Она поставила сумку перед дверью, отперла замок и не достала сразу ключ, а сначала наклонилась за сумкой. И неожиданно в проеме полуоткрывшейся двери заметила двух стоящих в ее прихожей мужчин в рабочих комбинезонах. В руках их была большая коробка от недавно купленного ею телевизора и еще какая-то картонная коробка, которая была перевязана шпагатом, как будто спокойно подготовлена к перевозке. Стоявший впереди мужчина с усталым выражением лица невероятно спокойно произнес:

– А, хозяйка пришла. У нас все готово, как заказывали сделать. Пошли на кухню работу принимать, там хозяин уже заждался.

И не давая женщине опомниться и рассмотреть выражения их лиц, мужчины развернулись, поставили коробки на пол, шагнули в сторону кухни.

В любой бы другой день Анна Степановна инстинктивно шагнула бы следом за ними, вспыхнув от непонимания: кто-то открыл дверь ее квартиры, устроил в ней какой-то ремонт… Но в этот день она неожиданно для самой себя захлопнула дверь, повернула ключ – сделала все так, как велел ей неизвестный молодой человек в том райцентре, в котором на полпути останавливался автобус. В ту же секунду она почувствовала сильный толчок в дверь – ближайший из мужчин прыгнул к двери и ударил ее плечом, рассчитывая, видимо, быстро затащить некстати появившуюся женщину внутрь квартиры. Та вцепилась намертво в ключ, не давая пришельцам открыть замок изнутри, и пронзительно закричала: «Помогите!»

Уже дважды опробованный ими в случае неожиданного появления хозяина обкрадываемой квартиры прием, когда они заманивали хозяина внутрь квартиры и убивали его, на этот раз подвел двух матерых домушников. В спешке они выскочили на балкон, прыгнули со второго этажа. Один из них, повредивший при падении ногу, вскоре был задержан, затем милиция задержала и второго.

Анна Степановна в подробностях рассказала следователю и о том, что, по сути, спасло ей жизнь неожиданное предсказание, сделанное в то утро. «Я все равно найду его, он не такой как все», – сказала она, почувствовав с удивлением, что до этого момента для нее все мужчины и вообще люди были абсолютно одинаковыми, а сейчас что-то изменилось. Следователь не очень-то сам заинтересовался этим, но через день сообщил об этом корреспонденту одного из областных изданий, который жил по соседству с ним и время от времени поил его пивом в расплату за наводки на самые интересные уголовные дела и судебные процессы и прочую сливаемую информацию. Небольшая публикация с заголовком «Я найду его!» и подзаголовком «Он спас ее словом» вскоре красовалась в газете. Автор ее в ходе подготовки побеседовал с героиней своей публикации, подумал, что можно бы и встретиться с самим чудесным провидцем, позвонил в тот город своим коллегам из местной газетки, то те ответили, что о ходячих предсказателях в их районе пока ничего не слыхать.