Ловцы человеков
Шрифт:
Она не сказала ему только самой последней услышанной ею фразы:
– Счастье ваше проснется, когда вам понадобится его давать кому-то. Зайдете в ближайший детский дом и оно само подбежит к вам…
Другой корреспондент уже столичной газеты, имеющий довольно массовую для центральных изданий специальность плагиатчика с интернет-сайтов изданий региональных, спокойно «содрал» этот материал в свою газету, мастерски приукрасив публикацию для того, чтобы его нельзя было обвинить через суд в открытом плагиате. Еще лет 20 назад его коллеги по изданию отнеслись бы к такому поступку с презрением: существовала традиция, просматривая материалы региональных изданий, при интересной наметке выезжать на место и проводить собственные расследования, мало перекликающиеся с публикациями «братьев меньших». Но время изменилось: эти же журналисты почувствовали вкус денег и меняющейся к лучшему жизни, жили с присущим москвичам постоянным ощущением того, что жизнь продвигается вперед именно здесь, в столице, а ленивая провинция всего лишь нехотя «дает угля» этому летящему вперед паровозу. Поэтому и выбить у нее очередную порцию «угля», ничего особо не давая взамен – соответственно, не грех.
В общем, в одной из московских газет появился материал с заголовком «Он не такой как все, он спас одним словом». Подписан он был очередным псевдонимом плагиатчика. Названия городов в публикации не упоминались, зато плагиатчик от себя добавил красок в описание манер предсказателя и встречи хозяйки квартиры с ворами.
И плагиатчик уже забыл бы об этом материале на следующий день после его выхода, если бы не телефонный звонок.
– Господин Трахтерман? Это ваша подпись под материалом «Он не такой…»?
– Н-да…
– Изложу просьбу предельно просто, – четкий, вежливый и хорошо поставленный голос в трубке наверняка принадлежал хорошему психологу и мастеру управлять людьми, что журналист Сиворуков понял с первых слов. – Во-первых, я надеюсь, этот материал – не выдумка?
–Ну, в сущности, и нет…
– Тогда, думаю, двадцать долларов – достаточная плата за адрес героя публикации. Если вы согласны, я подъеду к подъезду вашего здания через полчаса.
– Могу только дать копию материала из областной газеты. Там указан городишка, в котором такого человека видели…
– А вдруг ваш коллега из той газеты все выдумал? Увы, только два доллара… Впрочем, шучу. Я перезвоню, чтоб вы вышли, когда я подъеду.
***
Уже через несколько дней после Пасхи в домик бабушки Игоря зачастили гости. После того, как одна из соседок разнесла слух, что молодой внук бабки Лены разом избавил ее от бессонницы и мигрени после того, как она взяла и при нем вдруг поклялась больше не думать даже плохо ни об одном из людей, некоторые заговорили, что есть в Игоре что-то «экстрасенсорное». К нему стали приходить и приходить те, кто хотел бы разом, и ничего не делая, избавиться от своих болячек. Странным для людей казалось не то, что Игорь, действительно, часто мог помочь, а то, что он никогда как будто бы не лечил сам. Он ставил какие-то условия, говорил с людьми о чем-то, после чего те начинали чувствовать, что словно вернулись мыслями к самым важным моментам своей жизни. Удивительным было и то, что лучший лечебный эффект получался у тех, кто выходил от Игоря с необычным ощущением, что все еще можно исправить, надо только быть живым…
Слегка приукрашенный молвой, слух о лечебных способностях молодого человека выкатился за пределы маленького провинциального городка, затерянного на просторах бездорожной глуши покосившейся от вечной старости российской глубинки, той ее части, где широкой полосой лесостепные перелески переходят в дремучие и болотистые, наполовину вырубленные, наполовину заваленные буреломом таежные леса. Самой северной части той воспетой многими поэтами средней полосы России, которая стала очень похожа по своему характеру на исподлобья глядящего с печи из-под всклокоченных волос на обидевший его мир безногого богатыря. На доброго великана, совершенно запаршивевшего и захиревшего от бездействия.
А Игорь с таким же удивлением, какое испытывали люди, до которых доходил слух о его способностях, сам жадно пробовал в деле эти способности. К нему приходили люди, говорили о своем нездоровье, о пропавших близких, о бесплодных попытках спасти опустившихся в жизни родных… Игорь слушал все объяснения, почти не вникая в них, стараясь уловить, что в пришедшем к нему человеке есть такого, за что того следовало бы любить, уважать и жалеть. То, что он говорил, почти всегда было неожиданностью для пришедших.
– Если поступки наши привели к плохому, значит мы виновны в этом, неважно, хотели мы хорошего или плохого, – перебил он как-то вечером вдруг одну бабушку из этого же городка, рассказывавшую ему о том, что два сына ее уехали жить в другие области и от них, неблагодарных, уже не первый год нет ни слуху ни духу и никакой помощи дряхлеющей матери.
– Вы хотите, чтоб они раскаялись? – прямо спросил он. – Так напишите письмо – покайтесь сначала сами перед ними.
– В чем это я должна каяться?
– Разве не вы воспитали их такими?
– Я только хорошего всегда для них хотела!
– Вы показали им пример, что можно взять и забыть о близком человеке, как будто нет его. Ведь откуда-то они узнали об этом?
– Да… – лицо пожилой женщины напряглось, – у меня сестра младшая была, дочь она нагуляла смолоду совсем, потом замуж и не выходила, а умерла молодая. Дочь жива осталась, ее в детдом отдали, а после него она куда-то уехала и потерялась совсем.
– А почему же не взяли ее к себе?
– Так никто чужих детей ведь не брал! Разве принято такое было! Ребенка только затравят в школе «приемышем» и все! Государство–то для чего с его детскими домами!
– Идите, бабушка, я вам все сказал.
Игорь поднялся и ушел с веранды в дом. Часто сидевший рядом с ним Антон в очередной раз записал свои наблюдения в записную книжку, пошел следом за ним.
– Ну и какие наблюдения ты записал? – спросил он у Антона.
– Тут все учтено! – показал тот свои записи в расчерченной на листке таблице, которая снизу все дополнялась новыми строчками. – Вот полный перечень апробированных и экспериментально доказанных способов воздействия на человеческие экземпляры, коими вы владеете, ваша уникальность!
– Ну и?
– Так, первое… Положительное воздействие на страдающий недугом организм, толчок для коренных изменений в духе и теле. Причем все это – не наложением рук и чисткой кармы с экстазированием, а советом типа как Пушкин велел: «смиряй свой дух молитвом и постом» или «товарищ, верь, придет она». Правильно, все епитимью заслужили! А вот моментальное кодирование не идет, только я, грешный, сподобился по первому велению отвергнуть никотиноядие. Определение местонахождения родственников по портрету тоже не идет, увы. Дальше… Психотерапевтическое вмешательство в процесс миросозерания и жизнеосознания, предсказание критических моментов в будущем и указание на судьбоносные, как неожиданно оказывается, моменты прошлого – получается. Снятие порчи и любовный приворот – не пробовали. Воскрешение мертвых – тоже. Хотя надо бы во всем этом на кошках, что ли, потренироваться… В принципе, можно у калитки рекламный щит ставить «Лечу от всех болезней!»
– От всех не улетишь. Ты еще прейскурант на дверь не повесил?
– Нет, я его только составляю, как видишь. Да и его же надо сразу с указанием расценок вывешивать. А по ним у нас прикид не сделан. Бабке Лене вон суют кто денежку, кто банку тушенки, дабы воздействие «к житью» было – вот и вся плата. Кстати, меня про прейскурант этот подробно мужчинка один выспрашивал, когда я утром из твоего дома выходил. Я, говорит, к нему вечером зайду, после всех. Он и других доносительством заставлял заниматься. Целый день вертится здесь, всех выспрашивает. Похоже, ЦРУ уже в курсе, хотят тебя завербовать соблазнять премьер-министров женского пола в развивающихся странах Африки! Не соглашайся, скажи: СПИДа боюсь!