Чтение онлайн

Не говоря больше ни слова, Моруа развернулся и стал быстро спускаться вниз по ступенькам. Я хотела было окликнуть его, но, поймав строгий взгляд Тани, отказалась от этой идеи. Ещё не хватало, чтобы староста узнала о том, что на самом деле происходит между мной и молодым «французом»!

Следуя за девушкой обратно в аудиторию, я судорожно соображала, каким образом можно остаться наедине с Филиппом, но так ничего и не придумала, предоставив этот вопрос воле случая.

Еле дождавшись, когда закончатся занятия, мы с Антошкой пулей вылетели из здания университета. Постоянные расспросы по поводу новости, так «деликатно» поданной Семипалатовой, успели нам порядком надоесть. Во время перемен все разговоры были только обо мне. Кто-то из девчонок подходил, чтобы поздравить с новой должностью, а кто-то просил помочь с трудоустройством. И каждый раз я терпеливо объясняла, что не смотрю всерьёз на эту работу.

– Мне просто предложили заменить сотрудницу, ушедшую в декретный отпуск, – лихо врала я, – всего на пару месяцев.

Подобный ответ многих успокаивал, и от меня отставали.

Оказавшись наконец в своей машине, я с облегчением выдохнула и сказала Антону:

– Знаешь, после всего этого к Лавровскому ехать совсем не хочется!

– Прекрати, – успокаивал меня Антошка. – Он же хотел как лучше! Подумал, что тебе будет легче отпрашиваться с занятий, если поставить деканат в известность.

– Да уж! – раздражённо отозвалась я. – Мне и впрямь полегчало.

Настроение резко ухудшилось. Я мрачно следила за дорогой. Машин на шоссе было немного, и мы довольно быстро доехали до Москвы.

Высадив Антошку у ближайшей станции метро, я поехала на Мосфильмовскую улицу, где располагался главный офис киноконцерна. Лавровского на месте не оказалось, но он передал свои распоряжения секретарше – привлекательной девушке лет двадцати пяти. Она была одета в дорогой деловой костюм, выгодно подчёркивающий её изящную, точёную фигуру. Красотка изучила меня с ног до головы, не скрывая своего любопытства, и начала оформлять документы. Заглянув в мою девственно чистую трудовую книжку, она с сомнением пробормотала:

– Странно, что Николай взял сотрудника без опыта работы.

Я ничего не ответила, но про себя подумала: да, действительно странно.

– Присаживайтесь, – пожалуй, чересчур официально пригласила секретарша, – хотите чаю?

Я уселась на кожаный диван в приёмной и посмотрела на дверь. В следующую секунду она распахнулась, и на пороге показался статный молодой человек. Интересно, где Лавровский набирает своих сотрудников? Уж не в модельном ли агентстве?

– Здравствуйте, меня зовут Павел! – представился парень, направляясь ко мне.

– Мила, – я приветливо улыбнулась в ответ.

– Давайте посмотрим документы, которые вы принесли. Мне поручено помочь вам в получении британской визы.

Я выудила из сумки все требуемые бумаги, и мы принялись обсуждать их. Секретарша Лавровского внимательно прислушивалась к нашему разговору, изредка морщась, словно у неё болел зуб. Вероятно, моя скромная персона вызвала в ней целую бурю эмоций, и, по всей вероятности, приятными их не назовёшь. Скорее всего, это – банальная ревность. Девушка спит с Лавровским и потому очень неприязненно относится к другим особам женского пола, работающим на её любовника. К тому же она поняла, что именно меня Николай берёт с собой в Лондон. А значит, по её мнению, я имею все шансы очень сблизиться с режиссёром за время поездки.

Статный Павел сгрёб в охапку все документы, которые я принесла, и, пообещав сегодня же заняться переводом, умчался по делам.

Я вновь осталась один на один с секретаршей Лавровского. В приёмной повисла тягостная тишина. Девушка печатала на компьютере, не обращая на меня никакого внимания.

– Я могу идти? – неуверенно поинтересовалась я.

– Да, конечно, – сухо ответила девица, подняв на меня полный негодования взгляд, – только не рассчитывайте, что вам сразу поручат какое-либо важное дело. Таких… неопытных сотрудников сначала отправляют на стажировку. Я уточню этот вопрос у Николая…

Усмехнувшись про себя, я подумала: это тебя, детка, следует отправить на стажировку! И желательно, на Северный полюс, чтобы ты слегка охладила своё нездоровое рвение давать советы тем, кто тебя об этом не просит.

Следующие несколько недель прошли в суете.

Как ни странно, оба моих родителя вполне дисциплинированно сходили к нотариусу и оформили разрешение на мой выезд за границу. Получив от них подписанные бумаги, я, признаться честно, вздохнула с облегчением – до последнего боялась, что кто-то из них в самый последний момент посчитает эту поездку небезопасной и откажется отпускать меня одну. Учитывая тот факт, что в Лондон я еду не с компанией одноклассников, как в прошлом году, а со взрослым и довольно привлекательным мужчиной намного старше меня, это было бы неудивительно.

С Николаем мы почти не виделись. Он был занят делами, а я усиленно посещала лекции и семинары в университете. В тщетной надежде увидеть Филиппа Моруа и помочь ему я почти каждый день интересовалась у ребят из иностранной группы о его местонахождении, но никто из них ничего не знал о нём. Его мобильный был недоступен, а номера Карин я не знала. Беспокойство за парня нарастало с каждым днём, но от мыслей о нём меня отвлекали заботы, связанные с предстоящей поездкой.

Вместе с Павлом я дважды ходила в посольство Великобритании. Один раз – чтобы сдать документы и пройти все необходимые формальности, и второй раз – чтобы получить паспорт с вожделенной отметкой.

Наконец, всё было готово к нашему отъезду, кроме, пожалуй, меня. До сих пор было неясно, почему Николай так настаивает на том, чтобы я полетела с ним в Лондон. Меня настораживала непоколебимая уверенность режиссёра, что именно я смогу убедить зазнавшегося Роберта Стронга сниматься в его картине.

– Почему он не в Лос-Анджелесе, где теперь проживает постоянно, а в Лондоне? – спросила я Николая во время нашего с ним телефонного разговора накануне отъезда. – Приехал навестить родных?

– Он живёт на два города, – пояснил Лавровский, – и в данный момент, занят продюсированием своего фильма, а в Лондоне как раз сейчас делают постпродакшн.

– Неужели он даже такими вещами занимается? – удивилась я. – Это же так сложно! А мне казалось, что Стронг – всего лишь самовлюблённый красавец без особых талантов. Кроме актёрского, разумеется.

– Думая так, ты очень ошибаешься, – серьёзно ответил Николай, – и не вздумай его недооценивать, прошу тебя. Это может плохо кончиться.

– В смысле?

– Видишь ли, сейчас у меня есть хотя бы маленькая, но надежда на то, что он согласится на наш проект. Для этого я беру тебя. Но знай: любая твоя оплошность способна привести к необратимым последствиям. Вряд ли он даст нам хотя бы ещё один шанс. Помни об этом, Мила!