Чтение онлайн

– Я никуда не полечу, – живо отреагировала я, – боюсь ответственности, как огня. От меня ещё никто и никогда не требовал ничего подобного, Николай.

– Полетишь, ещё как полетишь! – заорал в трубку Лавровский, буквально оглушая меня. Мне даже пришлось оторвать мобильный телефон от уха, настолько сильным был крик моего собеседника.

– Не полечу, – упрямо повторила я, дождавшись, когда буря утихнет, – боюсь не справиться.

– Хорошо, что тебе сказать, чтобы ты всё-таки согласилась? – поинтересовался Николай уже более спокойно. Думаю, что ему стоило огромных усилий взять себя в руки.

– Лишь одно, – невозмутимо произнесла я, – что ты хладнокровно примешь любой вариант развития событий. Вне зависимости от того, уговорим мы Стронга или нет. Ты не должен делать на меня большую ставку, понимаешь?

– Да, хорошо, – глухо отреагировал Лавровский, – не забудь, завтра, в шесть утра, я у тебя. Смотри не проспи, иначе опоздаем на самолёт.

Похоже, режиссёр не услышал ничего из того, что я сказала. Интересно, а способен ли он вообще слышать кого-нибудь, кроме себя?

– Хорошо, до встречи! – сказала я и повесила трубку.

– Мила, ты уверена, что наш чемодан тебе подойдёт? – В комнате появилась мать, держа в руках запылённый свёрток.

– Что это? – удивилась я, с сомнением покосившись на её ношу.

– Дорожная сумка. Папина… – Она смущённо опустила глаза. – Мне удалось разыскать её на чердаке. Она хоть и не новая, но твой отец ею почти не пользовался. К тому же сумка не такая тяжёлая, как чемодан. Он один весит килограммов десять, не меньше.

– А откуда у нас папины вещи? – поинтересовалась я.

Мать промолчала, сделав вид, что не расслышала вопроса. Она взяла ножницы из моего шкафчика в ванной и очень осторожно, чтобы не повредить ткань, освободила дорожную сумку от пыльной целлофановой плёнки, в которую та была обернута.

– Я же говорила – почти новая вещь, – тихо произнесла она, с любовью оглядывая свою находку.

– Хорошо, поеду с ней, – неожиданно согласилась я, хотя до этого думала, что чемодан – гораздо удобнее.

Про происхождение данной вещи у нас дома я больше не спрашивала мать, как она не спрашивала у меня, зачем Лавровскому понадобилось моё присутствие в Лондоне. Она тревожилась за меня, это было очевидно. Не хотела отпускать. Однако после нашего недавнего уговора не мешать друг другу излишней опекой мать заметно изменила своё отношение к моим делам. Стала относиться к ним с большим уважением, чем раньше.

– Спасибо, что помогаешь мне собирать вещи, – тихо проговорила я, складывая в небольшую косметичку зубную щётку и пасту.

За этой фразой скрывалась благодарность ещё и за то, что она наконец признала во мне взрослого, думающего человека, живущего своей жизнью.

– Не за что, – коротко ответила мать, и по её взгляду я поняла, что моя мысль ей ясна. – Что ты берёшь с собой из одежды?

– Не знаю, – пробормотала я, – хороший вопрос. Действительно, а какие вещи следует выбрать? Мам, что думаешь?

– Ты знаешь, в каком отеле вы остановитесь? – зачем-то спросила родительница.

– Нет, мне не сказали. А что?

– Я слышала по телевизору, что в некоторые лондонские гостиницы не пускают даже самых богатых клиентов, если они одеты в спортивный костюм или в джинсы.

– А как нужно быть одетым? – со вздохом поинтересовалась я. Что-то подсказывало мне, что Лавровский захочет остановиться именно в таком отеле. Насколько я успела понять, он любит роскошь и блеск, а значит, будет стремиться туда, где на женщинах – вечерние туалеты, меха и бриллианты, а на мужчинах – смокинги.

– Бери вечернее платье, коктейльный наряд, прямую чёрную юбку, блузку. У тебя есть одна, ты её почти не носишь, – мать торопливо перебирала мои вещи, – а ещё туфли на шпильке, туфли на устойчивом каблуке, балетки для ходьбы по городу. А кроссовки оставь дома. В Лондоне они тебе вряд ли пригодятся.

– Мам, – я чуть не расплакалась, глядя, как она старается, – как бы мне хотелось взять тебя с собой! Показать тебе Трафальгарскую площадь, погулять вместе по улице Пикадилли, сводить тебя в ресторан – ты ведь так давно не была в хорошем месте.

– Успеется, не переживай! – грустно улыбнулась мать, – ты, главное, приезжай поскорее. Я буду очень скучать по тебе, дочка.

Она отвернулась, чтобы я не заметила слёзы, навернувшиеся ей на глаза.

Мы больше не отвлекались на разговоры. Мать помогла мне упаковать вещи и вышла из моей комнаты, пожелав спокойной ночи.

Я завела будильник на пять утра и забралась в постель. Спать совсем не хотелось. Наверное, от нервного возбуждения. В голове косяками проносились мысли, касающиеся всего на свете. Казалось, все тяжкие думы человечества за многие века сосредоточились именно в моём бедном мозгу. Я вертелась с боку на бок, словно грешник на сковородке, и никак не могла остановить этот поток мыслей.

Заснуть удалось где-то в районе трёх часов ночи. Правда, сон был некрепкий, потому что над ухом постоянно крутилась назойливая муха, задавая один единственный вопрос:

– Мила, з-з-зачем ты летишь в Лондон?

Сначала я игнорировала нахальное существо. Мне казалось, что насекомое не имеет право на любопытство. Однако вопрос повторялся снова и снова, и я сдалась, честно признавшись:

– Эта поездка окончательно прояснит, кто такой этот Лавровский. ОН это или не ОН?

– А если не ОН? – не отставала противная муха.

– Значит, я буду продолжать поиски, пока не встречу того, кто мне нужен. Вот и всё.

Насекомое растворилось в ночной тишине, и я провалилась в мягкое облако сна.

Песня Let me sign, которую я поставила для сигнала будильника на своём мобильном, плавно ворвалась в моё сознание, пробуждая мысли и чувства от непродолжительного забвения.

Я вскочила с кровати и понеслась в ванную. Тщательно вымыла волосы и увлажнила их лечебной маской. На всякий случай. Говорят, что перелёты – большой стресс для нашего организма, а значит, и для шевелюры.

Намотав на голову тюрбан из полотенца, я пошла завтракать. Есть в такую рань не хотелось, но с кухни доносились чудесные запахи. Мама встала пораньше и теперь колдует над плитой. Нехорошо обижать ее своим невниманием.

– Ну что, ты готова к полёту? – улыбнулась она, наливая мне кофе.

– Не знаю, – я вымученно пожала плечами. – Главное, там, в Англии, всё сделать правильно.

– Знаешь, – мать выложила мне на тарелку несколько румяных сырников, – я не в курсе твоих дел, но уверена, что у тебя всё получится.