Чтение онлайн

Я переворачиваю страницу и пробегаю глазами по хронологии вечера с указанием примерных временных промежутков. Господи.

Она смотрит поверх моей руки.

— Посмотри следующую.

Я стискиваю зубы. Я еще не закончил с той. Конни использовала чертов мелкий шрифт, и моя дислексия11 ненавидит это. Конечно, она в основном ненавидит буквы, но чем меньше шрифт, тем труднее разобрать чертовы символы. Я очень много работал, чтобы построить жизнь таким образом, чтобы не читать крошечные слова в документах. Помощник занимается этим.

— Знаешь, если хочешь сыграть на том, что мы были пьяны до беспамятства, то способность вспомнить каждый напиток подрывает этот аргумент, — я переворачиваю страницу и протягиваю ей папку. — «В 2:47 ночи мы ели гамбургеры и делили картошку фри по-домашнему в «Ин-Н-Аут12», — цитирую я. — Принцесса, ты же наверняка способна на большее.

Ее взгляд встречается с моим. Глаза поражают своим цветом, нежным зеленым. Не знаю, замечал ли это раньше, но, стоя под кронами деревьев, это поразительно очевидно.

И они полны ярости.

— Я окончила университет с отличием, — говорит она. — Я чертовски фантастический юрист, и целую неделю работала над делом об аннулированием брака. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы прийти к идее с письмом? Просто еще один пример того, что ты плывешь по течению.

Я растягиваю губы в самодовольной усмешке, которую, как знаю, она ненавидит.

— Работай умом, а не силой.

— Боже, не могу дождаться, когда аннулирование будет одобрено, — она качает головой и делает шаг назад, взгляд полон отвращения. — Тогда мы сможем снова ненавидеть друг друга издалека и очень редко вблизи.

— О, да ладно. Раздражать тебя слишком весело. Я никогда не остановлюсь.

— Да, и я это знаю.

Я достаю телефон из заднего кармана.

— Я уже написал письмо.

— Был настолько уверен в своей идее?

Я киваю на ее огромную папку.

— А ты была настолько уверена в своей?

Она хмурится и протягивает руку.

— Отлично. Дай прочитать.

Я отдаю телефон и внимательно слежу за движениями ее пальцев. Я бы не удивился, если бы Конни залезла в почту для какого-нибудь корпоративного шпионажа, но она просто прокручивает вниз.

— Хорошо, — произносит она задумчивым голосом. — Я поняла.

Я ухмыляюсь.

— Это убойное письмо.

Ее губы поджимаются.

— Да, оно имеет свои достоинства.

— Личное, привлекательное, честное, и судье понадобится не больше пяти минут, чтобы его прочитать, — уверенно говорю я. — И оно не скучное.

— Да поможет Бог, если это станет новым стандартом для юридических документов.

— Это не так, но точно не повредит, — я забираю телефон и кладу его обратно в карман. — Уделяй внимание эмоциональным элементам, а не формальностям.

— Почему у меня такое ощущение, — говорит она, — словно ты наслаждаешься происходящим?

Не наслаждаюсь. Единственная хорошая часть этого – куча времени, чтобы ее раздражать. Но я просто дарю Конни еще одну улыбку.

— Это ты втянула нас в этот беспорядок. Я просто добрый самаритянин, помогающий выбраться из него.

— Я?! — восклицает Конни. — Ладно, может быть, свадьба в Вегасе была моей глупой шуткой, но ты настаивал. И определенно был тем, кто хотел этого. Ты бросил мне вызов, прямо у часовни!

Я поднимаю руки.

— В любом случае, ты первой предложила.

— Ты перечислил причины, почему это хорошая идея.

— Я тоже был пьян, — говорю я. — Так что? Будешь работать над письмом?

— Да, но хочу сохранить список выпитых напитков.

— Нужно сделать его менее совершенным, — говорю я, — иначе никто не поверит в то, что это было пьяным бредом.

— Просто включим в дело чеки. Пришлешь свои?

— Да.

— Хорошо, — говорит она и снова кивает. — Отлично. Ладно. Если сделаешь все до обеда, я смогу отправить письмо.

Я снова поворачиваю шею. Головная боль подстерегала меня всю неделю, как тиски вокруг черепа, и я чувствую, как она подкрадывается.

— Отлично. Тогда я посмотрю, смогу ли его подписать.

— Очень смешно.

— Не уверен, что шучу.

— Ты не подпишешь форму аннулирования? Что, хочешь что-нибудь за это?

На ее лице явное недоверие. Которое, уверен, вызвал не только я.

— Может быть, просто хочу услышать, как ты об этом попросишь, — говорю я.

Я ублюдок, что делаю это, когда она так измотана. Но как только документы будут поданы и одобрены, на этом все. Сделано. Закончено.

И я не могу найти в себе силы отпустить ситуацию.

— Я бы никогда этого не сделала, — говорит Конни.

Я задумчиво постукиваю по подбородку.

— Отлично. Тогда признай, что я лучший юрист.

Она усмехается.

— Я не лгунья.

Я поднимаю бровь.

— Скажи, что «Томпсон Интерпрайзес» лучше «Контрон».

— Ладно, теперь ты просто смешон. Ну давай же. Чего на самом деле хочешь?

Я наклоняюсь ближе.

— Назови меня своим мужем, принцесса. Лишь раз.

Впервые за долгое время она, кажется, совершенно потеряла дар речи. Улыбка становится шире, пока я жду, когда Конни приедет в себя.

— Ненавижу тебя, — наконец произносит она. Но затем закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Тебе тоже нужно это аннулирование, поэтому просто дразнишь меня. В любом случае подпишешь документы.

— Может быть. Но готова ли ты пойти на такой риск?

— Я уже иду на один, — говорит она, голос полон горечи. — Информация об аннулировании может просочиться в СМИ, и ты это знаешь. Брак уже стал достоянием общественности. Если кто-то следит за аннулированиями…

— Знаю, — говорю я, и эта мысль отрезвляет.

Сохранение произошедшего в тайне, возможно, вскоре перестанет работать. И если это произойдет…

Я не могу думать настолько наперед. Посколько женитьба разрушит Конни. Меня тоже, но я справлюсь. Однако, насколько слышал, семья все еще испытывает ее.

Конни откидывает голову назад, между нами всего пара дюймов. Веснушки покрывают ее нос и щеки, словно рассыпанные по фарфоровой коже звезды.

— Хорошо, — говорит она с издевательской сладостью в голосе. — Ты мой муж.