Чтение онлайн

— Не бери в голову. Я отвечу на звонок Алека, как только завершим звонок. Что ему сказать?

Я делаю глубокий вдох и приступаю к легенде, подбрасывая Нейту достаточно фальшивых деталей, чтобы тот мог убедительно притвориться, что знал обо всем с самого начала. Возможно, это единственное, что поможет убедить Алека.

Спустя пятнадцать минут после завершения звонка, я получаю сообщение от отца. По спине пробегает смесь страха и ледяного ужаса.

Немедленно приезжай домой. Нам нужно поговорить. Не бери Томпсона.

Такси везет меня по извилистым дорогам в Аппер-Ист-Сайд, где находится пентхаус отца. Тот самый, в котором я провела детство. Декор остался неизменным, который с огромной любовью подобрала мама, а в ее части шкафа до сих пор хранится одежда.

Папа большую часть времени проводит в других местах. В охотничьем домике в Монтане, в просторном пляжном доме во Флориде или на белоснежной яхте в штате Мэн. Все это — плоды его упорного труда, как и коллекция роскошных часов и произведений искусства. Думаю, он все еще пытается научиться наслаждаться свободой, которую предоставляет богатство.

Он по-прежнему управляет семьей и компанией «Контрон» твердо и безжалостно. Только теперь делает это, сидя в шезлонге.

Я поднимаюсь на знакомом лифте к семейной квартире. Теперь это скорее музей, нежели дом. Персидский ковер покрывает паркетные полы, стены отделаны панелями. Я прохожу мимо столовой с массивным столом из красного дерева на десять персон, за которым редко собиралось более четырех человек. В обычно тихом пентхаусе, как и раньше, тикают старинные напольные часы.

Папина домработница робко улыбается и сообщает, что они в гостиной. Во взгляде читается предчувствие беды и волнение, словно зная, что я иду на расстрел.

Я расправляю плечи и спокойно вхожу в гостиную. Это огромное и роскошное помещение, украшенное дорогой мебелью из темно-синих тканей. Книжные шкафы тянутся вдоль стен, а на них расположились фарфоровые статуэтки, когда-то собранные мамой. Папа сидит в кожаном кресле, Алек стоит у камина, по струнке выпрямив спину, а Лорен Хаммер, главный операционный директор «Контрон», сидит в одном из кресел напротив. Ее глаза холодны, словно льды Северного полюса.

Значит, они привлекли к делу людей со стороны. Для семьи это уже нечто, напрямую касающееся репутации компании.

— Привет, — говорю я, направляясь к папе.

Его седые волосы зачесаны назад, а глаза темны и непроницаемы.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку. Тот позволяет, но ничего не говорит, после чего киваю Алеку и опускаюсь на диван напротив Лорен.

Комната кажется меньше, чем когда-либо прежде. Напряжение ощутимо витает в воздухе, заполняя помещение и давя на всех присутствующих.

Алек протягивает руку к газете, переворачивает страницу и бросает ее на журнальный столик. Двенадцатая полоса красуется на открытой странице, словно приговор.

Половина разворота представляет собой коллаж из фотографий меня и Габриэля. Ни на одной из них мы не запечатлены вместе, за исключением вырезок из школьного альбома.

Вау.

А они постарались.

Заголовок, написаный большими черными буквами, буквально кричит: Отпрыски конкурирующих компаний тайно поженились в Лас-Вегасе.

— Когда будешь готова? — холодно спрашивает папа.

Я сжимаю руки, вспоминая дни, когда посещала дебаты в старшей школе. Говори медленно, четко, всегда предугадывай возражения.

— Простите, что узнали об этом таким образом, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не так мы хотели обо всем рассказать.

— Использование для этого двенадцатой страны — немного нестандартно, — холодно, снова лед, отвечает Алек. — Но, полагаю, самое время для поздравлений.

— Спасибо, — я оглядываю комнату и делаю еще один глубокий вдох. Слова, которые предстояло произнести, давались с трудом. — Я знаю, что вы думаете о них, Томпсонах. Именно поэтому я не хотела ничего говорить, когда мы с Габриэлем начали… ну, встречаться, почти год назад.

Глаза отца пылают огнем, жгучим и непроницаемым. Я пожимаю плечами в качестве извинения.

— Между нами было много недоверия, но мы поняли, что имеем не меньше общего. И… — говорю я, поднимая палец, — я всегда ставлю компанию на первое место.

— Ты? — резко спрашивает Лорен.

Ее каштановые волосы испещрены сединой, а красный брючный костюм контрастирует с бледностью кожи. Она работает в компании столько, сколько себя помню. Я всегда считала ее крутой. Острый ум и бескомпромиссная манера уже не раз ставили противников в неловкое положение.

Я просто никогда не думала, что окажусь на их месте.

— Да. Я была осторожна, как и он. Компании в это не вовлечены.

— Это ты так думаешь, — говорит Алек с ноткой мягкости, которая ранит сильнее, чем гнев, — но стоит учитывать, что он может играть с тобой.

Папа кивает.

Ярость, горячая и устойчивая, вспыхивает во мне, словно пламя.

— Вы двое меня воспитали, — говорю я. —Я живу и дышу «Контрон». Неужели думаете, что я позволю Томпсону обмануть меня? Я не отвечаю на деловые звонки в его присутствии. Не храню рабочие документы в квартире. Наши отношения как отсеки на корабле. Герметичны.

Отец, глядя на Алека, сжимает руки на подлокотниках кресла. Между ними что-то происходит, и мне интересно, что они обсуждали несколькими часами ранее.

— Ну, — наконец произносит папа. — У меня нет другого выбора, кроме как поверить тебе.

— Спасибо.

— Но я хочу с ним встретиться. Приведи Габриэля на воскресный ужин.

Я киваю, пытаясь улыбнуться.

— С удовольствием.

Папа задумчиво прищурился. На его лице отражалась лишь холодная рассудительность, и я поняла, что не привести Габриэля — это не вариант.

Судя по напряжению в плечах Алека, он недоволен, но вопросы, судя по всему, решил приберечь до воскресенья.

Или до того момента, когда папы не будет рядом.

— Нейт говорит, что ты рассказала ему еще несколько месяцев назад, — произносит Алек.

— Да. Хотела узнать, что он думает. Обещаю, мы продумали все возможные варианты. Моя личная жизнь не никогда поставит компанию под угрозу.

Алек не выглядит так, словно верит в это, ровно как и Лорен. Возможно, потому, что так же себя могут чувствовать и остальные сотни сотрудников.