Чтение онлайн

— Ложь, — произносит она.

Но ее голос предает.

Я подхожу ближе, пока между нами не остается всего несколько сантиметров. Я чувствую тепло ее тела, дыхание. Руки поднимаются, но я не прикасаюсь — просто смотрю.

— Повтори. Посмотри в глаза и скажи, что не хочешь меня.

Конни смотрит. Губы приоткрыты. Глаза темнеют. И я знаю — она не сможет.

— Ты разрушишь меня, — шепчет она.

— Тогда разрушим друг друга, — отвечаю я и целую ее.

Поцелуй яростный. Болезненный. Наполненный облегчением. Губы вгрызаются, зубы царапают, руки хватают — не для ласки, а для власти, для признания, что мы оба проиграли. Что оба невыносимо хотим того, чего не должны.

Она запрыгивает на меня, обхватывает ногами, и я несу девушку в спальню, даже не прерывая поцелуя. Мы срываем друг с друга одежду, как будто она горит. Как будто каждое прикосновение — кислород к огню.

И когда вхожу в нее, все принимает повешенное другой оборот. Без слов говорит о том, что никогда не могли произнести вслух. О тех поцелуях, которые были запретны. О тех словах, которые были опасны. О каждом «нет», которое было «да».?

— Не знаю. В последнее время ты выглядишь… озабоченной. В конце концов, мы молодожены. Украшаем новый дом, даем интервью прессе.

— Я могла бы управлять двадцатью фондами и параллельно находиться в браке, — отвечает она. — Это не требует никаких усилий.

— Ой, — я потираю грудь свободной рукой. — То есть удовлетворение мужа не входит в список твоих приоритетов?

— Конечно, входит. Но куда выше — держать его неудовлетворенным, — она распрямляет ноги, вытягивает их вперед. — Я устала. Устала от того, что меня постоянно недооценивают.

Я наклоняюсь, упираясь локтями в колени.

— И ты им это сказала?

Ее взгляд возвращается к моему, но Конни молчит.

— Нет, не сказала.

— Не сказала? — уточняю я. — А стоило бы. Выскажи все, о чем на самом деле думаешь.

— Это не так просто.

— Конечно, просто. Ты же не испытываешь ни малейших трудностей, высказывая свое мнение мне. Никогда не испытывала.

— Это другое, — раздраженно взмахивает рукой она.

— Потому что тебе всегда было плевать, что я думаю, — пожимаю плечами. — Ну так и представь, что разговариваешь со мной.

— Это смешно во многих смыслах, — она ставит пустой бокал на кофейный столик и скидывает ноги с дивана, опуская босые ступни на мягкий ковер.

Смотрит на меня с такой яростью, какую я не видел уже давно. Может быть, когда-то… но не так.

— Мне надоело так себя чувствовать, — произносит она. — Подавлять все это и позволять разъедать меня изнутри.

— Что подавлять? — я ставлю свой стакан. — Расскажи, что ты на самом деле чувствуешь, принцесса.

Конни отталкивается от дивана. Платье мягко облегает стройную фигуру, подчеркивая каждый изгиб.

— Я злюсь, — говорит она. — Я в ярости. На тебя и на себя — за то, что позволила оказаться в этой ситуации.

— Вот и отлично, — киваю. — Выскажись.

Она приближается на шаг.

— Я устала желать то, чего, как знаю, не должна. Устала бороться с этим. Бороться со всем миром — пустая трата сил.

— Конечно, Конни. На факультете ты была любимицей преподавателей. Отличницей, которая боялась оплошать. Я точно знаю, что ты бралась за дополнительную работу у профессоров юрфака. Проводила выходные и все каникулы, работая на «Контрон», не так ли? Должно быть, изматывает — быть все время такой хорошей.

— Ага, — ее зеленые глаза вспыхивают. Щеки пылают, будто она только что вернулась с пробежки. Конни делает еще шаг вперед. — Но я больше не собираюсь этого делать.

Она опускается на колени между моими раздвинутыми ногами и мягко погружается в ковер. Затем руки тянутся к пряжке моего ремня.

Господи.

— Констанция, — выдыхаю я.

Но она не останавливается. Быстрыми, уверенными движениями расстегивает ремень, затем молнию. Лицо сосредоточено и решительно.

Она не произносит те слова, которые я хочу услышать. Но это чертовски близко. Я открываю рот, чтобы попросить — почти автоматически, — но пальцы сжимают мой обнаженный член, и в голове тут же происходит короткое замыкание.

Из всего, что между нами было — такого еще не случалось. Она стоит на коленях, длинные пальцы обвивают меня, огненные волосы падают на бедра… и ее рот раскрывается, чтобы принять меня.

Как только язык касается члена — горячо, жадно — моя голова запрокидывается на спинку дивана. Я закрываю глаза, едва справляясь с головокружительным желанием.

— Черт, — выдыхаю я.

Конни смеется. Смех вибрирует по моей чувствительной головке, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выгнуться навстречу.

Я опускаю взгляд, и картина, которую вижу, врезается в память. Конни — на коленях. Ее пылающие волосы, словно занавес, окутывают нас, но не скрывают лица. Я вижу все: глаза, горящие торжеством. Щеки, покрасневшие и впалые. Жажду, читающуюся в ее взгляде.

А член вновь исчезает между ее пухлыми губами.

Я мог бы кончить только от одного этого зрелища.

Пальцы вцепляются в мои бедра, и она ускоряет движения. Язык трепещет при каждом наклоне головы, и это чересчур. Кульминация всех запретных фантазий, и после прошлой недели…

Она сжимает губы и начинает сосать сильнее — давление на грани боли. Моя рука тянется к ее волосам, запутывается в шелковистых прядях.

— Вот так, принцесса, — выдыхаю. — Возьми меня.

Глаза Конни сверкают от удовольствия. Ее рот — напряженный, горячий, влажный — движется с упрямой решимостью. Она добавляет руку, сжимая у самого основания. Горячая волна пульсирует у позвоночника, яйца туго сжимаются, и я не могу отвести взгляд — ни от ее лица, ни от губ, обхвативших член. Все, кем был и кем стал, сосредоточено в этой точке.

Пальцы крепче сжимают ее волосы.

— Адская ты девчонка… Да… Да…

Я кончаю ей в рот.

Будто вся жизненная сила выходит вместе со спермой. Бедра дергаются вперед, она не останавливается, вытягивает из меня последние капли, к язык продолжает ласкать, словно сладкая пытка — слишком для такой чувствительной кожи.

Я не могу оторвать от нее глаз. Конни сидит на пятках, сияет, как богиня. Черный сарафан облегает фигуру, одна лямка соскользнула, ткань струится по коже, намекая на пышную грудь.