Чтение онлайн

А вдруг они правы?

Габриэль хочет меня — это очевидно. Но, возможно, еще сильнее жаждет моей капитуляции. Что, если его способ завоевать контроль — это позволить мне поверить в собственные чувства? Точно так же, как, подозреваю, секс контролирует его.

Но после этих выходных… почти уверена: я не менее уязвима перед такой силой.

Захра стучит в дверь и приоткрывает ее ровно настолько, чтобы заглянуть.

— Вам звонят, — сообщает она.

— Кто?

— Кто-то, с кем вам стоит поговорить. Журналист.

— Из «Бизнес Дайджест»? — спрашиваю я. — Дай им стандартный ответ.

— Думаю, на этот раз вам действительно стоит взять трубку, — тихо говорит она.

В голосе слышится что-то тревожное. Что-то не так.

Что-то всегда не так.

— Секунду.

Когда спустя минуту я поднимаю трубку, отрывистый голос на том конце представляется человеком, которого хорошо знаю по множеству электронных писем.

— Здравствуйте, мисс Коннован. Я — Синтия Шульц из «Бизнес Дайджест».

Я откидываюсь на спинку стула.

— Здравствуйте, Синтия. Чем могу помочь?

— Как вы, без сомнения, знаете, — говорит она обманчиво любезным тоном, — мы пытались связаться с вами и вашим супругом по поводу интервью для «БД».

— Ах, да, верно. Мы собирались ответить.

— Уверена, так и было, — произносит она с подчеркнутой учтивостью. — Учитывая весомое присутствие ваших компаний на рынках телерадиовещания, развлечений и энергетики, брак с представителем семьи Томпсон, работающим в «Томпсон Интерпрайзес», стал предметом широких спекуляций.

— Я заметила, — говорю я, легко усмехаясь, словно все это – нелепая шутка. — Мы это никак не поощряем, можете быть уверены.

— Конечно, — отзывается она, и голос становится слишком сладким, чтобы быть искренним. — Это, прежде всего, предупредительный звонок, поскольку «Бизнес Дайджест» проводит собственное расследование. Мы выяснили, что вы и супруг, судя по всему, не проживаете по одному адресу. И с тех пор, как стало известно о вашем браке, повседневная деятельность не претерпела изменений. На следующей неделе мы опубликуем материал, в котором представим наши выводы и поднимем ряд серьезных вопросов относительно истинной природы вашего союза.

У меня пересыхает в горле. И каждую миллисекунду молчания она воспринимает как подтверждение. Как подпитку своей теории.

— Правда? — спрашиваю я, все еще с оттенком легкой насмешки. — И какие же вопросы вы собираетесь озвучить?

— Ну, учитывая доминирующее положение обеих компаний в ключевых сегментах экономики, — говорит она, — общественность, разумеется, строит предположения. Возможно ли, что это — первый шаг к слиянию, которое привлечет внимание Федеральной торговой комиссии из-за возможного нарушения антимонопольного законодательства?

На этот раз я действительно смеюсь. Идея слияния «Контрон» и «Томпсон Интерпрайзес»… Просто не могу представить отца Габриэля и его тетю за одним столом с моим отцом. Никогда.

— Забавно, — произносит Синтия Шульц на том конце провода. — У вашего мужа была такая же реакция.

Смех мгновенно сходит на нет, хотя голос остается легким.

— Вы говорили с Гейбом?

— Да, — отвечает она. — Впрочем, не буду вас больше задерживать. Это был всего лишь предупредительный звонок. Мы, как журналисты, обязаны освещать деятельность таких влиятельных и уважаемых корпораций, как ваша. Власть и все такое.

— Конечно, — говорю я. — Я подписана на «Бизнес Дайджест» с подросткового возраста.

— Мы ценим вашу преданность, — отвечает она. — Желаю приятного дня.

Она вешает трубку. В тишине, что остается после ее ухода, я тихо ругаюсь. Я могу узнать угрозу, услышав ее, что Синтия озвучила мастерски.

Статья не выйдет в свет. Ни за что. Она это знает. И я тоже. А значит, придется предложить нечто взамен.

Власть, блин.

Я пролистываю контакты и нахожу тот, что записан как «Сантехник». Габриэль отвечает на пятом гудке.

— Привет, — говорит он.

В животе что-то сжимается от одного лишь слова, сказанного его низким, растягивающим голосом. Почему-то Габриэль всегда звучит так, будто воспринимает жизнь как личную шутку — понятную только ему.

— Слышала, тебе звонил один очень пассивно-агрессивный репортер.

Он усмехается.

— Конечно. Тебе тоже?

— Угу. Нужно похоронить эту статью. Думаю, стоит дать ей…

— То, чего она действительно хочет, — перебивает Габриэль. — Интервью с нами обоими.

— Да. У нее есть доказательства, что мы живем по разным адресам. Она упомянула это в разговоре с тобой? Это усложняет задачу, но, думаю, все еще можем довольно легко убить эту теорию.

— Так и поступим, — отвечает он. — Потому что я только что купил ту квартиру, что мы смотрели на прошлой неделе.

— Ты сделал что?

— Тебе понравилась эта квартира, Конни, — протягивает он с привычной ленивой интонацией. — Помнишь, ты восхищалась ее тщеславным декором?

— Я притворялась.

— Значит, предпочитаешь, чтобы мы делили раковину? Уверен, это вполне осуществимо.

— Томпсон, мы не можем жить вместе.

Голос Габриэля резко меняется — исчезает ленивая игривость, появляется резкость. Тот тон, который он использует, когда между нами начинается настоящая словесная дуэль.

— Ты понимаешь, что статья может быть только первой из многих? Конечно, мы можем отвлечь ее чем-то другим, но информация останется. Синтия передаст ее кому-то еще. И если удалось выяснить, что мы не живем вместе, как думаешь — другим репортерам это будет сложно? А нашим семьям?

— Ты прав, — выдыхаю я и прикрываю глаза. — Частный детектив выяснил бы это в первый же день. Рано или поздно отговорки закончатся.

— Да, — говорит он. — Как долго мы вообще планируем «искать место»?

Я потираю висок. Каждая клеточка тела протестует против его предложения. Логика, конечно, на его стороне — и именно в этом вся беда. Видеть Габриэля каждый день… это будет слишком. Я едва справляюсь с малыми дозами.

Тело хочет его слишком сильно.

И боюсь, что я тоже.