Чтение онлайн

Пока Цзы Лу ездил в княжество Лу, в Вэй умер самый могущественный человек в государстве – первый министр Кун Шуюй. Его вдова Бо Цзи была прирожденным политиком и имела большие амбиции. Формально главой семьи стал ее сын Кун Куй, но на деле власть сосредоточила в своих руках сама Бо Цзи. Занимавший княжеский престол Чжэ приходился ей племянником, а главный претендент Куай Куй – младшим братом. Близкая родственница обоих, Бо Цзи – как из личной склонности, так и из корыстных интересов – предпочла брата. После смерти мужа она замыслила свергнуть Чжэ и принялась сговариваться с Куай Куем; посредником служил красивый молодой человек по имени Хунь Лянфу, которого она заприметила еще когда он был пажом во дворце, а теперь приблизила к себе.

К тому моменту, как Цзы Лу вернулся в Вэй, борьба за престол обострилась до предела, и все было пронизано атмосферой интриг.

В двенадцатом високосном месяце, в сороковой год правления Цзинь-вана из династии Чжоу, ближе к вечеру к дому Цзы Лу примчался посыльный от Луань Нина – старшего из сторонников клана Кун.

«Сегодня прежний наследник Куай Куй с помощью Бо Цзи и Хунь Лянфу проник в столицу. Он взял в заложники Кун Куя и требует, чтобы тот признал его законным правителем Вэй. Положение хуже некуда. Я, Луань Нин, принужден бежать в Лу вместе с князем Чжэ. Далее действуй по своему усмотрению», – гласило письмо.

– Вот, значит, до чего дошло, – подумал Цзы Лу. Зная, что Кун Куй, которому он служит, схвачен и подвергается опасности, он не мог оставаться на месте. Быстро собравшись, Цзы Лу поспешил во дворец.

У внешних ворот он столкнулся с выходящим коротышкой. Это был Цзы Гао, один из младших учеников Кун-цзы, получивший должность по рекомендации Цзы Лу, – человек честный, но робкий.

– Внутренние ворота закрыты, – сказал он.

– Нужно как-то пробраться внутрь, – выпалил Цзы Лу.

– Нет-нет, уже поздно. Да и опасно это! – запротестовал собеседник.

– Но ведь мы служим семье Кун! – взревел Цзы Лу. – Неужели мы теперь струсим?

Отмахнувшись от Цзы Гао, он бросился к внутренним воротам дворца. Они и правда были закрыты изнутри, и Цзы Лу принялся колотить в них изо всех сил.

– Вход закрыт! – раздалось из-за створок. Голос оказался знакомым.

– Гунсунь Ган, я узнал тебя! – с упреком крикнул Цзы Лу. – Я не отступлюсь! Не оставлю в беде того, кому служу! Открывай!

По совпадению, вскоре створки ворот приоткрылись, выпуская наружу гонца, и Цзы Лу ворвался внутрь.

Двор был полон людей. Сторонников клана неожиданно собрали, чтобы объявить им: Кун Куй поддерживает нового князя. Все растерянно толпились вокруг, не зная, что делать дальше. На балконе, выходящем во двор, стоял молодой Кун Куй, над которым нависали его дядя и Бо Цзи, – видно было, что юноша здесь не по своей воле.

– Что вы собираетесь делать с Кун Куем? Отпустите его! Даже если избавитесь от него, правду все равно не убьете! – закричал Цзы Лу.

Спасти Кун Куя было главной его целью. Многие во дворе обернулись на крик, и в следующую секунду Цзы Лу попытался призвать толпу к действию:

– Подожгите балкон! Куай Куй – мошенник и трус, он сразу сбежит! Балкон подожгите! – Вечерело, и во дворе там и сям уже горели факелы, на которые и указывал Цзы Лу: – Хватайте огонь! Мы в долгу перед Кун Шуюем, отцом Кун Куя! Спасем его! Спасем мальчика!

Стоявший на балконе Куай Куй и вправду испугался; он тут же велел своим подручным Ши Ци и Юй Яну расправиться с Цзы Лу.

Ученик Кун-цзы бился отчаянно. В молодости он много сражался – но годы брали свое: в конце концов дыхание сбилось, а силы стали иссякать. По мере того как Цзы Лу начал уступать в схватке, выяснились подлинные симпатии толпы: в воздухе зазвучали проклятья, в Цзы Лу полетели камни и палки. Острие вражеского меча задело щеку, перерезав шнурок чиновничьей шапочки. Чувствуя, что она сползает, Цзы Лу невольно потянулся ее удержать, и меч ударил его в плечо. Хлынула кровь, он осел на землю – в падении поймав соскользнувшую шапку. Заливаясь кровью, Цзы Лу нахлобучил ее на голову, подвязал снова – и из последних сил крикнул:

– Глядите! Так умирает благородный муж – не обнажая головы!

Тело Цзы Лу изрубили в мелкие кусочки.

Кун-цзы услышал о вэйской смуте, будучи в Лу.

– Цзы Гао вернется домой. Но Цзы Лу погибнет в Вэй, – сразу предсказал он.

Узнав, что его слова сбылись, старый мудрец какое-то время сидел с закрытыми глазами, вознося молитвы, а потом беззвучно заплакал.

Когда ему сообщили, что тело Цзы Лу искрошили, а потом засыпали солью, он велел выбросить все соленья на кухне и до конца своих дней к соленому не прикасался.

В девятый месяц второго года эпохи Тяньхан [30] , когда в государстве Хань правил император У-ди, военачальник Ли Лин с отрядом из пяти тысяч пехотинцев вышел на север из крепости Чжэлучжан, что возле города Цзюйянь. Тридцать дней они шагали среди холмов, по суровой земле, где юго-восточная оконечность Алтайских гор смыкается с пустыней Гоби. Ледяной ветер пронизывал до костей даже сквозь одежду. Казалось, пройди так десять тысяч ли – все равно не встретишь ни души. Наконец отряд расположился лагерем у подножия горы Цзюньцзи, у северной границы пустыни; они уже далеко углубились в земли хунну. Здесь, на севере, в эту осеннюю пору трава успела пожухнуть, а с ив и вязов опали все листья. Впрочем, стоило чуть отойти от лагеря, деревья попадались редко; край был дикий, неприветливый – сплошь песок, камни и пересохшие реки. Нигде не поднималось ни струйки дыма над человеческим жилищем; лишь дикие козы-серау иногда забредали сюда в поисках воды, да высоко в осеннем небе, над далекими горами пролетали вереницы диких гусей, спешащих на юг. Но и птицы не наводили воинов на приятные мысли о доме. Положение было чрезвычайно опасным.

Пойти на хунну, чьей основной силой были всадники, с одной лишь пехотой, без поддержки собственной конницы – а верхом отправились только Ли Лин и несколько его адъютантов – было безумием. К тому же на подкрепление пятитысячному отряду рассчитывать не приходилось: от ближайшей ханьской крепости в Цзюйяне они удалились уже на полторы тысячи ли. Такой поход никогда не мог бы состояться, если бы войско не было безгранично предано своему командиру.

Каждый год, едва наступала осень и начинали дуть холодные ветры, у северных границ империи Хань появлялись грозные орды кочевников, которые убивали пограничную стражу, грабили людей и угоняли скот. Год за годом здешние уезды – Уюань, Шофан, Юньчжун, Шангу, Яньмэнь – становились жертвами набегов. Бедствие продолжалось уже три десятилетия, за исключением нескольких лет с первого года Юаньшоу [31] и до конца эпохи Юаньдин [32] , когда, как говорили, хунну к югу от Гоби не было; добиться этого удалось благодаря мудрой стратегии ханьских полководцев Вэй Цина и Хо Цюйбина. Увы, оба давно покинули этот мир: прошло восемнадцать лет с тех пор, как умер Хо Цюйбин, и семь – с тех пор, как не стало Вэй Цина.

За это время Чжао Пону при попытке напасть на хунну был взят в плен вместе со всей своей армией; а укрепления, который построил императорский чиновник Сюй Цзывэй в уезде Шобэй, были разрушены. Из военачальников только Ли Гуанли, который сделал себе имя годом ранее, проведя успешную экспедицию против Даваня [33] , по-прежнему пользовался доверием в войсках.

Летом того же года – второго года Тяньхань – Ли Гуанли вышел из Цзюцюаня с тридцатитысячным конным отрядом, чтобы у подножия Тянь-Шаня напасть на одного из князей хунну, правого туци-вана, который явно искал возможность перейти западную границу.