Лунный ветер
Шрифт:
Значит, заметил. Когда и как, не суть важно. Наверное, пока нёс меня вчера, его рука случайно нащупала твёрдую рукоять под юбкой. А может, и ещё раньше…
Впрочем, это ничего не меняет, особенно учитывая, что нож действительно снова прятался в моём сапоге.
— Конечно, — кивнула я с самым невинным и серьёзным видом. — Вдруг мы обнаружим по пути яблоко, которое потребуется разрезать.
— В это время года — разве что символически. Впрочем, символические яблоки и правда то и дело встречаются у нас на пути. — Мистер Форбиден небрежно стегнул коня, направляя его по тропинке к лесу. — В другой раз можете обойтись без ножа. Даже если где-то нас будет поджидать настоящее яблоко, а не те многочисленные вещи, что оно символизирует, с удовольствием уступлю вам его целиком.
Та странная, деликатная, бережная нежность, пробившаяся в нём вчера, бесследно исчезла, уступив место привычной колкости его иронии… однако я уже видела, каким он может быть.
И это заинтриговало меня ещё больше.
— Благодарю. Но, как бы я ни любила яблоки, реальные и символические, мне совестно будет не поделиться, — невозмутимо парировала я. — К тому же предпочитаю есть их дольками.
В ответ хозяин Хепберн-парка улыбнулся. Тонко, с нотками удовольствия и предвкушения.
— Понимаю, — сказал он. — Подобными вещами нужно наслаждаться… не поглощая быстро, но вкушая медленно и со вкусом.
Ты знаешь, что я подозреваю тебя, думала я, глядя на эту улыбку. Наверное, даже знаешь, в чём. А я знаю, что ты знаешь, и знаю, в чём ты можешь быть виновен. Однако тебе представилось уже несколько возможностей сделать со мной всё что угодно — и ты не воспользовался ими. А ещё ты заставил меня прыгнуть в водопад — и прыгнул за мной следом; ты сказал мне ужасные вещи — и извинился за них; ты назначил мне встречу — и пожалел об этом; ты настраивал меня против брака с Томом — и попытался опровергнуть всё, что говорил.
А ещё мне слишком нравятся наши встречи, чтобы я могла так просто отказаться от них или выбросить тебя из головы.
Я не знала, что за игру мы ведём. Знала лишь, что она мне по душе.
И пока я не могла и не хотела её прекращать.
— Итак, возвращаясь к Шекспиру, — молвил мистер Форбиден, и в голосе его зазвучало задумчивое веселье. — Выбираете Генриха Четвёртого, Пятого или Шестого?
Глава десятая,
в которой звучат песни и домыслы
— …Я не в восторге, конечно, что она большую часть времени проводит вне дома и совсем забросила рисование с музицированием, но длительные каждодневные прогулки идут ей на пользу, — довольно разглагольствовала матушка за партией в вист. — Всё лучше, чем чахнуть дома за очередной книгой.
— Да, Ребекка, тебе определённо полезно побольше дышать воздухом, — чинно согласилась миссис Лестер, выкладывая свою карту. — Похорошела, посвежела, прямо-таки сияешь! Ещё бы чуточку пополнеть к тому времени, как Том увезёт тебя в Ландэн…
— Это всё оттого, что у неё скоро свадьба, маменька! — прощебетала Эмили, лучезарно глядя на меня. — Если бы мне суждено было обрести и такого прекрасного мужа, и такое прекрасное поместье, как Энигмейл, да ещё не одно…
— А мне в Энигмейле всегда становилось жутко, — возразила Бланш. — Он такой старый, что в нём наверняка водятся привидения. Хотя Хепберн-парк, несомненно, страшнее.
— Особенно при нынешнем хозяине, — не удержавшись, добавила матушка, покосившись на тот угол, где беседовали мужчины.
Я тоже посмотрела туда. В вист я играть отказалась, но сидела рядом, наблюдая, как играют другие дамы. Мужчины устроились в углу нашей гостиной, разговаривая о чём-то своём. Там были и мой отец, и мистер Лестер, и женишок Бланш, и мистер Хэтчер… и мистер Форбиден, которого папиными стараниями тоже не минуло приглашение в гости.
Как раз в этот миг хозяин Хепберн-парка, точно почуяв мой взгляд, повернул голову. Наши глаза встретились, вынудив меня всеми силами сдерживать смущённую улыбку.
С момента первой встречи у Белой вуали минуло уже десять дней — и каждый из этих десяти дарил мне новую. Каждое утро я твердила себе, что сегодня еду к заветному перекрёстку в последний раз, однако назавтра снова отправлялась туда. Я ни на йоту не приблизилась к разгадке тайны, волновавшей меня: мистер Форбиден всякий раз уходил от ответа на любой вопрос, касающийся его прошлого или причин переезда сюда.
Но, откровенно говоря, я так же ни на йоту об этом не жалела.
— …Может, она просто сбежала с каким-то проходимцем? — донёсся до меня озабоченный голос отца.
Не выдержав, я тихонько поднялась и приблизилась к камину. Там стояли кресла и софа, на которых разместилась мужская половина сегодняшнего дружеского собрания соседей. Они что-то увлечённо обсуждали, и им не мешали даже старания Элизабет, самозабвенно игравшей на рояле очередную популярную мелодию из очередной популярной оперы; пальцы её, порхая по клавишам, блестяще рассыпали музыкальный бисер сложнейших пассажей.
— Я знаю Кэти, — покачал головой мистер Хэтчер. — Это совершенно не в её характере. Нет, боюсь, нам стоит ожидать худшего. Не понимаю, кто и как…
В этот миг он заметил меня — и осёкся.
— Что случилось? — встревоженно проговорила я, беря отца под руку.
Тот смущённо покосился в сторону стола, за которым дамы играли в вист. Видимо, этот разговор не был предназначен для ушей трепетной юной девы.
— Ребекка, не сочтите за грубость, но лучше возвращайтесь к вашим картам, — важно проговорил Джон Лестер, расточая привычный елей своей улыбки. — Мы обсуждаем вещи, которые не пристало слышать прекрасным созданиям с хрупким душевным складом.
— Правда? Тогда вам крупно повезло, что я никогда не славилась ничем из вами перечисленного и можно продолжать беседу без опаски. — Краем глаза заметив усмешку мистера Форбидена, я нетерпеливо взглянула на мистера Хэтчера. — Что произошло?
Начальник хэйлской стражи, колеблясь, посмотрел на отца. Тот хмуро кивнул.
— В Хэйле пропала девушка, — произнёс тогда мистер Хэтчер. — Дочь одного из стражников. Она отправилась спать, а утром её семья обнаружила пустую спальню с раскрытым окном. Ни крови, ни следов борьбы. Ничего.