Чтение онлайн

Остаток выпиваю залпом. Кажется, я ничего вкуснее горячего чая с лимоном в жизни никогда не пил!

Дарья тоже ко мне присоединяется. Сушняк на отходняке — дело такое. И из лужи попьешь.

— Спасибо, — возвращаю чашку.

— Хочешь ещё?

Киваю.

Мужик проходит в сарай глубже и садится на ступеньку, приваленной к стене лестницы.

— Ну… — разводит руками. — Рассказывай, служивый. Как ты так попал, что тебя к чистильщику доставили? Я — человек честный. Жизнь за жизнь.

— Руцкой держит у себя мою женщину, — отвечаю сухо. — Она беременна.

— Эту что ли? — Кивает Сизый на Дарью.

— Эта девушка пострадала случайно. Она — врач.

— Ну! Дальше, рассказывай дальше! — Повышает голос мужик — Я хочу понимать, за что подставляюсь..

Я делаю ещё один глоток чая из чашки и начинаю рассказывать все с самого начала.

Сизый несколько раз за время моего повествования меняется в лице.

— Очень интересно, — хмыкает. — Сдается мне, что и враг у нас с тобой теперь общий.

— Почему? У тебя есть вопросы к Руцкому?

— Теперь, — хмыкает мужик, — очень много. Что за нахер? — Подрывается и прислушивается.

С улицы раздается скрежет тормозов и такой знакомый шум тяжелых мужских шагов в полном обмундировании. Салаги… кто ж так штурмует?!

— Всем оставаться на своих местах! Работает группа захвата!

В сарай, как килька в банку, набиваются ребята в форме.

Сизый падает лицом в пол.

Мы с Дарьей тоже на всякий случай поднимаем руки вверх.

— Живые?! Живые… — истерично посмеиваясь, залетает в дверь Тимур.

По очереди обнимает меня и Дарью.

— Ты долго, — бурчу.
– А не пошел бы ты! Прости, подруга, — шипит беззлобно и поворачивается к девушке, — с меня должок.

— Да уж не расплатитесь, — фыркает она добродушно. — Где Леха?
– С нами. Успел уехать, когда понял, что вы с концами влипли.

— Что с Любой? — Перехватываю я друга за воротник пальто.

Тимур застывает.

Я за секунды его молчания успеваю подумать хрен знает что!

— Люба в закрытой психиатрической больнице. Ее успели увезти до того, как мы поняли, что все пошло не по плану. Плюс мне потребовалось время на уговоры генерала… Кароче, у нас трое суток, чтобы предъявить Руцкому такие обвинения, чтобы из обезьянника он поехал сразу в СИЗО.

— А Любу? Мы можем забрать Любу?

— К сожалению, только после того, как Семену будут предъявлены обвинения, и он потеряет права опекуна. Нам нужно поторопиться, потому что компанию Руцкой вчера выставил на аукцион.

— Сука!

— Согласен. — Вдруг подает голос Сизый. — Пусть ваши орлы с меня слезут. Мне есть что сказать…

Люба

Я не кричу и не сопротивляюсь. Послушно делаю вид при медсестрах, что пью лекарства.

В больнице тихо. Все спят. Мне остается только бродить от кровати до темного окна. Здесь все не так страшно, как я себе представляла. Пугают только глаза тех людей, которые здесь давно. В основном — это старики. Страшно представит, что дети выбросили их на обочину жизни. А может быть, они это заслужили? Я не берусь судить.

Снова дышу на стекло и пишу на нем одно слово: «Сапсай».

Пожалуйста, пусть ты будешь жив! Не могу и не хочу верить в то, что Семен снова нас победил.

Урод! Сволочь! Убийца!

В моей памяти теперь все расставлено по местам. Отец так сильно хотел забрать себе разработки молодого ученого, что не нашел идеи лучше, чем отдать за него дочь.

Папа никогда не желал мне зла. Видимо, он и в тот раз логично предположил, что Семен станет для меня более правильным мужем, чем Демид. Нужно было срочно что-то решать! Я была в положении. Это ломало все планы родителей! Но тут так удачно Сапсай ушел в армию. Подозреваю, что с легкой руки отца. А через месяц пришло письмо о том, что Дема пропал без вести!

Конечно, его письмо, которое пришло на несколько недель позже, мне уже не показали.

Только если бы родители знали, куда приведет нашу семью одно их подлое решение, они бы никогда так не поступили. Кому хочется умирать от рук зятя в самом рассвете лет? Лишиться внучки?

Видимо, там на небесах действительно кто-то есть, раз в абсолютно проигрышной ситуации, мне выпал второй шанс! Быть счастливой, живой и любимой!

Назло всем.

Поэтому я не позволяю себе проронить ни одной слезинки! Все будет хорошо. Демид жив. И он придет за нами. Обязательно.

Стараюсь думать о чем-то хорошем. Как, например, мы вместе, все, втроем поедем на море. Малышки в шляпках и цветных купальниках такие красивые! Наша дочь будет таскать на нас мокрый песок и лепить куличики. А мы с Демой будем целоваться.

Я так хочу к нему!

Доедаю хлеб, на который прилипли остатки слизского пюре и запиваю его водой. По-прежнему страшно что-то есть даже здесь. Мало ли какие договоренности случились между моим лечащим врачом и Семеном!

Чем я буду питаться? Я подумаю об этом завтра. У меня есть кольцо с бриллиантом, чтобы попросить санитарку купить лапши. На крайний случай…

Усталость и расстройства дня берут свое. Я ложусь на жестокую кровать, прикрываю глаза и вдруг слышу тихий стук в оконную раму. Ветер или показалось?

Снова стук. Нет! Не показалось!

Сердце подскакивает в горло от страха. Тихо двигаясь, я подхожу к окну. Отдергиваю занавеску и… зажимаю рот, чтобы не закричать от радости.

Демид!

Быстро открываю окно и помогаю Сапсаю спрыгнуть с пожарной лестницы на подоконник.

— Люба, Любушка, — шепчет он и крепко вжимает меня в себя. — Родная моя… Девочка милая!

Я вдыхаю запах мороза, табака и елки, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Демид жадно припадает на несколько секунд к моим губам. Я вцепляюсь пальцами в воротник его куртки, чтобы он не дай Бог не отстранился!

Я так соскучилась! Сколько времени мы потеряли! Сколько всего пережили!

— Как ты прошел через охрану? — Спрашиваю удивлённо. — Там же два поста и ворота с колючей проволокой!

— Ага… — хмыкает Демид. — И два деда, которые уже выпили и верят всем на слово. Я сказал, что новый санитар. Ночной. Меня пустили.