Чтение онлайн

Вместе идем ко входу и издалека замечаю несколько человек с фотокамерами.

– Добрый вечер, мистер и миссис Мердак! – приветствуют родителей, начиная фотографировать.

– Добрый вечер, – вижу, как отец натягивает улыбку на свое вечно суровое лицо.

– Добрый вечер, – мама тоже натянуто улыбается.

– Мы сделаем несколько ваших фото для журнала.

– Конечно, – отец подставляет локоть маме, и она подходит к нему. – Лорейн иди с другой стороны, – отец зовет меня, и я нехотя подхожу к нему, положив руку на второй подставленный локоть.

– У вас замечательная семья, мистер Мердак.

– Безусловно, – без всяких эмоций отвечает отец.

– Мисс Мердак уже работает в семейной компании? – внезапно задают вопрос обо мне.

– Конечно.

– Вам нравится работать с отцом, мисс Мердак?

– Нравится, – коротко отвечаю, желая как можно скорее скрыться от ярких вспышек.

– Мистер Мердак, какую сумму вы сегодня планируете собрать и на что пойдут деньги?

– Мне сложно сказать, какой будет сумма, но все, что нам удастся сегодня выручить, пойдет на строительство реабилитационного центра.

– Спасибо, что уделили нам время. Хорошего вечера.

– Благодарю, господа, – отец отпускает руки и идет вперед.

Переглядываемся с мамой понимающей улыбкой и идем за отцом.

На входе швейцар в костюме открывает нам дверь, вежливо улыбнувшись.

Оказываемся в просторном помещении, уже полным гостей, и я обращаю внимание на роскошь в оформлении. Даже для благотворительного вечера отец не поскупился на подготовку. Он всегда любит производить впечатление на окружающих и каждый раз показывать свое непростое происхождение. Вот только правда в том, что это мероприятие, как и многие другие такого рода, которые отец периодически устраивает – одно сплошное показательное «выступление» для прессы. Мой отец просто не выносит людей из материальных классов ниже своего. Он привык смотреть свысока на тех, у кого низкое происхождение и не считает их достойными его уважения.

Рассматриваю банкетный зал в форме круга с высоким сводчатым потолком, с центра которого свисает поистине гигантских размеров хрустальная люстра. Другими источниками света служат бра, висящие на стенах по периметру, в такой же стилистике, как и люстра, кидающие красивые блики от зажженных ламп с теплым светом. Бежево-желтые стены украшены белой фактурной лепниной и все это разбавляется зелеными растениями в высоких глиняных горшках. С двух сторон находятся высокие распахнутые арочные двери, ведущие в сад и на террасу, дополненные тяжелыми бордовыми портьерами по обеим сторонам.

Проходим дальше, стуча с мамой каблуками по полу, устланному дорогой мраморной плиткой. В воздухе витает приятный аромат цветов, смешанный с многочисленными ароматами дорогих духов присутствующих гостей.

У стены, напротив, замечаю небольшой оркестр, состоящий из пианиста, скрипача и саксофониста, наигрывающих ненавязчивую классическую мелодию. Чуть в стороне от них находится барная стойка, за которой разливают напитки, а рядом прямоугольный стол с закусками, застеленный белоснежной скатертью.

Отец постарался, и уверена, что приглашенные сегодня сливки общества обратят на это внимание и пожертвуют немалые суммы.

– Я оставлю вас. Мне нужно кое-что обсудить с сенатором Фостером, – отец сухо обращается к нам и скрывается в толпе.

– Как всегда, – разочарованно произносит мама.

Спереди замечаю Кэрри с ее мамой, машущую мне рукой.

– Мама, там Кэрри с мамой.

– Вот и отлично. Пойдем, – мама берет меня под руку.

– Привет, – Кэрри целует меня в щеку.

– Привет, – улыбаюсь ей. – Добрый вечер, мисс Леман, – приветствую ее маму.

– Добрый, Лорейн. Выглядишь замечательно. Как и твоя мама, – сжимает руку моей мамы, подмигнув ей.

– Спасибо.

– Я бы выпила шампанского, – мама смотрит на свою подругу.

– Я тоже. Девушки, мы оставим вас, – миссис Леман берет мою маму под руку и ведет к барной стойке.

– Если честно, я сама бы выпила, – произносит Кэрри, провожая наших мам взглядом.

– Я бы тоже, но боюсь, отец будет не в восторге.

– Лорейн, ты уже совершеннолетняя и имеешь право сама решать чего хочешь.

– Нет желания потом выслушивать в свой адрес нелестные высказывания.

– Тебе нужно окончательно дать понять своему отцу, что ты уже взрослый человек и можешь сама отвечать за свою жизнь.

– Это не так просто, как тебе кажется, Кэрри. Мой отец слишком властный и тяжелый человек.

– Знаешь, я бы не смогла как ты. Я бы просто сбежала из дома.

– Если я сделаю это, я просто перестану для него существовать.

– Значит, это нелюбовь отца к дочери. Это самая настоящая тирания. Послушай, родители подарили мне квартиру на окончание университета. Завтра мы улетаем с мамой в Майами, а когда вернемся, я перееду из семейного дома. Предлагаю тебе переехать ко мне, и будем жить вместе.

– Я буду тебе только мешать, Кэрри. Ты любишь встречаться с парнями. Захочешь приглашать в гости подруг. Устраивать вечеринки, когда я буду приходить домой с работы без сил и желать просто завалиться в кровать, чтобы меня никто не трогал.

– Твой отец просто до могилы тебя доведет. Мало того что он лишил тебя юности, так теперь он контролирует и твою взрослую жизнь. Мне больно смотреть на то, какой ты становишься, Лорейн. Ты перестала улыбаться. Твои глаза потухли.

– Это так заметно? – смотрю на подругу, ощущая ком, подступивший к горлу.

– К сожалению, подруга. Ты просто вянешь на глазах, – взгляд Кэрри полон сочувствия, и я отвожу глаза, проморгав скопившиеся слезы.

Вечер тянется мучительно медленно. Гости разбрелись по залу. Кто-то вышел в сад или стоит на террасе, общаясь и попивая дорогое шампанское из бокалов. Мама с миссис Леман тоже вышли куда-то. А мы остались стоять с Кэрри в зале, иногда перекидываясь парой фраз с проходящими мимо знакомыми наших семей.

Отец стоит неподалеку общаясь со своим финансовым директором, и краем уха слышу, что они обсуждают сумму пожертвований на сегодняшний час.

– Ты только посмотри, что за красавчик пришел с отцом придурка Мэта, – чуть не давлюсь отпитым шампанским от того, как Кэрри до сих пор называет Мэта.

Мы не видели его уже больше восьми лет, после того, как он закончил школу и сразу уехал учиться в Лондон, а потом остался там работать.

Поворачиваю голову и направляю взгляд в ту сторону, куда смотрит Кэрри. Прохожусь взглядом по высокой, широкоплечей фигуре с узкими бедрами на которой идеально сидит явно сшитый на заказ темно-синий костюм. Под ним кипельно белая сорочка, манжеты которой немного выступают из рукавов пиджака. Верхние пуговицы сорочки расстегнуты, открывая треугольник загорелой груди. Не могу не обратить внимание, как ткань сорочки под пиджаком натягивается на мощных грудных мышцах. Поднимаю взгляд к лицу мужчины и вижу недельную щетину на мужественном квадратном подбородке. Чувственные идеально очерченные губы растянуты в ленивой улыбке. Прямой аккуратный нос и острые высокие скулы придают его внешности какую-то завершенность. Создается впечатление, что его лицо вылепил скульптор. Темные брови немного сведены на переносице, в то время как внимательный взгляд проходится по залу, будто изучая окружение.