Чтение онлайн

Теперь он с ней порвет или она ему всю кровь выпьет. С одной стороны, Давление, невыносимое Давление, с другой — оскорбление. Слишком высокого мнения она о себе, думает, ей все позволено. Ошибается! Алекс — убежденный Холостяк и не даст собой манипулировать. Значит, он расстанется с Сандрой. Тогда у него появится очередная пассия, еще лучше прежней, которая тоже будет озабочена его Давлением. Может, не такая роскошная и не такая зацикленная на своем отражении в зеркале. Какие же нервы нам, мужчинам, надо иметь! Будь ты холостяком или Главой Семьи — женщина все равно треплет тебе нервы.

— Ты можешь представить, сосед?! «Кретин»! Так и сказала. А я ей на это: не держу, двери открыты, можем больше не встречаться. На что она рыдать вздумала, представляешь, рыдать! Мол, как я могу, она мне всю себя посвятила, вещи свои ко мне перевезла, терпела все мои выходки, которые ни одна бы не вынесла, а еще, кроме дивана и холодильника, у меня ничего нет, и как так можно жить, готовлю-то я сносно, но посуду не мою, и продукты мог бы покупать на двоих, да и вообще она такие шторки красивые присмотрела, надо бы повесить на мои голые окна, а то недостает интимности, а я такой неблагодарный, что отказался пойти с ней на них посмотреть. — Алекс уставился в пол. Совсем он прибитый какой-то. — Я так больше не могу! Понимаешь, сосед, мне надо сценарий программы писать, творить. Я художник, автор программы, у меня должна быть голова свободна, а она о каких-то шторах, да еще скандалы мне закатывает. Она все время будет ко мне со шторами приставать и заставлять ходить по магазинам, чтобы смотреть и выбирать? И каждая хочет новое покрывало купить на диван, чтобы красиво было, чтобы тепло. На мой диван! На мой диван, на котором я сижу! — Алекс едва не плачет.

А я боюсь, как бы он и вправду не расплакался, не превратился в желе, вот что с человеком нервы и промилле делают, а этого настоящий мужчина допускать не должен. Не знаю, что делать, как помочь плачущему мужчине, да еще плачущему из-за бабы. Потому что у меня тоже сегодня слезы навернулись, когда я автомобиль свой разбил. А тут из-за бабы! Ой, современный, настоящий Современный Мужчина этот Алекс.

— Дорогой мой… — обращаюсь к нему решительным тоном. — Я к тебе пришел, чтобы узнать, что вы насчет завтрашнего матча решили. «Вронки» с «Мельцем» играть будут, обещают настоящую схватку. У кого смотреть будем? Ты же завтра программу снимаешь. Сколько времени это может занять? Дед тоже хотел знать…

— Матч? — Алекс смотрит перед собой. В глазах слезы. — Ой не знаю, не знаю… Видишь, что с моей жизнью творится?.. Если бы я мог ей просто сказать: проваливай! А я без нее жить не могу. Какая же она классная, сосед, какая же классная! — Алекс хватается за бороду. — Ой бедный я, несчастный! — И закрывает лицо руками.

Чувствую, пора уходить. Не могу больше здесь оставаться. Вижу в его глазах слезы. Слезы в глазах мужчины! Не выношу этого! Не терплю плакс и слабаков. А он слабак, слабак, слабак! Повисший член! Не могу на это смотреть. Баба, а не парень!

— Давай завтра поговорим, — говорю я, хлопая соседа по плечу. — Мне пора, — заявляю решительно и направляюсь к двери. Алекс падает на диван. На полу лежит пустая бутылка виски.

Выхожу и на сей раз решаю воспользоваться лифтом. Нажимаю кнопку и жду. Двери лифта беззвучно открываются, я хочу войти, а там — Сандра, которая приехала к Алексу.

— Добрый вечер, — произношу я спокойным, вежливым тоном, хотя Сандра одета так, что видны все ее Формы и Пропорции. Мой процессор мгновенно включается и начинает работать.

— А, привет, Павлик, привет, — отвечает она, улыбаясь майонезными губами. Меня в жар бросает, потому что мой процессор выдает на экран изображения Сандры в разных позах, позволяющих полюбоваться ее ничем не прикрытыми Формами и Пропорциями.

Ничего себе — «привет, Павлик»! Я и не знал, что мы с Сандрочкой в приятельских отношениях. А ведь мы только дважды разговаривали, когда дегустировали у Алекса принесенное мной виски.

Сандра выходит из лифта, одаривая меня лучезарной улыбкой. Я вхожу в лифт и остаюсь наедине с изображениями, которые выдает мой процессор. А она легким, быстрым шагом направляется к двери Алекса. Ой боюсь, что как только она переступит порог его квартиры, увидит его, улыбка исчезнет с ее лица. Двери лифта закрываются, я еду вниз, а перед глазами ее губы — символ майонеза из рекламы.

Возвращаюсь домой. Дед наконец ушел к себе, в комнату для гостей. А я иду в гостиную, телевизор посмотрю. Хоть немного отдохну. Наконец-то! Усаживаюсь на кожаном диване, сделанном на заказ. Очень удобный и красивый у нас диван. Нет большего удовольствия для мужчины, пришедшего с работы домой, чем побыть одному в тишине и покое. Включаю телевизор. Пульт поблизости, вставать с дивана нет необходимости. Какое же это гениальное изобретение — пульт! Сидя на месте, можно включать и выключать телевизор, переключаться с канала на канал. Потрясающе!

Как было бы здорово, если бы каждое устройство имело пульт. Потому что как раз сейчас мне захотелось выпить. Придется встать и подойти к бару — визит к соседу разбудил во мне пристрастие к хорошей выпивке. Но как же не хочется вставать, когда ты наконец-то сел, да еще перед телевизором. Встаю. Еще надо взять стакан, налить и сходить за льдом. Сколько на все это сил требуется! Совершить столько действий, после того как уселся на диване! За льдом на кухню идти лень, к тому же без льда виски лучше. Возвращаюсь на диван. Никого рядом нет, Дед спит, я могу спокойно сидеть, пока Майка с Малышом не придет. Никто не будет ко мне придираться, и мне не придется вставать. Если бы еще у бара было дистанционное управление.

А еще был бы пульт у всех тарелок и кухонных приборов. Нажал — и они сами оказываются в посудомоечной машине, а я бы сидел на месте. А то мне все время приходится выслушивать: «Почему ты за собой не убираешь? Считаешь меня прислугой?» И еще нужен пульт для всей еды, которую нужно доставать из холодильника, а потом ставить обратно. Ох, как было бы хорошо, чтобы кухонные комбайны имели дистанционное управление. И еще было бы неплохо изобрести устройство, которое поднимало бы с дивана и переносило на кровать, когда насмотришься телевизора и в сон начинает клонить. Оно, разумеется, тоже должно иметь пульт.

Включаю спортивный канал. Показывают мотогонки. Приятно смотреть на профессионалов, управляющих классными мотоциклами. Несутся, накреняются на один бок, совершая поворот, коленом почти скользят по земле. Мне так нравится смотреть, как они на безумной скорости входят в поворот и не переворачиваются, хотя иногда и переворачиваются, кувыркаются и оказываются на обочине, и тогда тоже интересно, едва ли не интереснее, чем сами мотогонки.

Сижу. Виски действует согревающе. Как же я устал, ох, как же я устал. Наверное, Сладостная Дремота ко мне подкрадывается. Звук выключил, потому что он меня немного раздражать начал, а мотоциклы все едут, один за другим, все это впечатляет, но я так устал, что меня уже не интересует, кто выиграет, поэтому я смотрю, не упадет ли кто.

А она живет своей жизнью, думаю я. Интересно, который час? Черт возьми, почти десять. И Малыша забрала из детского сада. Целый день ее дома нет. И он целый день с ней. Кто из него вырастет, ой кто из него вырастет?! Все это выше человеческого понимания! Целый день их нет дома…

Глаза слипаются. И я даже не замечаю, как оказываюсь в костеле, в который мы до переезда в новую квартиру ходили. Вижу наш старый костел, его широкую лестницу и высокую кирпичную колокольню, на которой, как мне кажется, большой колокол висит. И стоим мы с Майкой на этой лестнице. Майка в белом платье, лицо вуалью закрыто, в белых туфельках, такая счастливая. И я понимаю, что сейчас мы станем мужем и женой. У костела дорогие автомобили припаркованы, украшенные белыми лентами и шарами, дрожащими от легкого ветерка, а гости уже заняли свои места. В костеле собрались наши родственники, друзья и знакомые. Ах, как же все торжественно! Смотрю на себя. Какой я элегантный и красивый в черном костюме!