Чтение онлайн

Начинаем с Маечкой шептаться. Она перед дверями костела прекрасная и восхищенная стоит. А когда подняла вуаль, то передо мной возникло лицо, которое я впервые увидел, когда Маечка училась во втором классе лицея. Такое юное, нежное, девичье. Я тогда учился на факультете права, оканчивал университет, а она так радовалась, что студент юридического факультета, серьезный мужчина, будущий Юрист ею, лицеисткой, заинтересовался. И вот такое у нее лицо, полное восхищения, и робости, и счастья, от того что я, серьезный и умный, поведу ее по жизни и ей больше не придется ни о чем думать. А меня гордость переполняет, ведь я теперь ее опекун и наставник. Но что-то смущает меня в этой картине. Ведь мы поженились, когда Майка университет окончила — она на этом настояла, — да и вуали на ней не было.

А перед глазами лицо счастливой лицеистки. И от всего этого у меня начинает подниматься Давление, Давление, Давление! А мы на лестнице стоим, поэтому я кладу руки в карманы.

— Ах, Павча, какой ты замечательный, — щебечет Майя мне на ухо. — Ты не представляешь, как я рада! Как я рада, что наступил день, когда мы окажемся перед алтарем. Ах, Павел, я так счастлива, что этот миг наконец наступит! — А я слушаю Маечку, и у меня ощущение возникает, что это не она произносит. Вроде она сказала, я же отчетливо слышал ее голос, но губы были неподвижны. — Ах, Павел, венчание! Белое платье в пол! Павел, через мгновение произойдет то, о чем мечтает каждая девушка. Как же я счастлива! Не верю, не могу поверить в то, что дождалась этого. Павел! Я буду носить твою фамилию! И подарю тебе себя, и стану твоей женой. Буду принадлежать такому замечательному, умному мужчине, Юристу! — И снова опускает вуаль, лица почти не видно, и я уже не уверен, говорила она все это или мне показалось.

— Пойдем, Павел. Нас уже ждут. — Она берет меня за руку и ведет к костелу.

Мы проходим мимо гостей. Все такие нарядные, сидят на скамьях и смотрят на нас. Встаем перед алтарем. Появляется Ксендз. На его голове капюшон, лица не видно. Подходит к нам, и мне кажется, что это Дед, хотя, может, и Ксендз, с которым я встречался, чтобы договориться о венчании.

— Что Бог соединил, человек разрушить не может! — Дед, а может, Ксендз поднимает руки к небу. А я заглядываю под его капюшон — все-таки это Ксендз. Лицо круглое, можно даже сказать, жирное, но губы и подбородок твердые, свидетельствующие о его внутренней силе и духовном совершенстве. Нос большой, напоминающий картофелину, сильно выделяющийся на лице, без сомнения, говорит о его богатом духовном мире. Ксендз! Меня переполняет радость, гордость и благодарность за то, что он соединит нас с Майкой. — А сейчас, дорогая Майя, в завершение церемонии… — Ксендз размашистым движением достает из-под сутаны смятый носовой платок. — Именем Костела и выполняя волю твоего мужа, я даю тебе… — он повышает голос и кладет носовой платок на серебряный поднос, — …фамилию твоего мужа, которую ты будешь носить всю жизнь.

С этими словами он подвигает к Майе серебряный поднос. Майя поднимает вуаль.

— Нет, нет… не так должно быть… — Майя растерянно на меня смотрит… А я вглядываюсь в ее лицо, которое теперь вижу каждый день, когда она, уставшая, приходит домой. Оно так не похоже на личико шестнадцатилетней лицеистки, с которой я познакомился на вечеринке у сестры друга, тоже студента юридического факультета. — Я же хотела сохранить свою фамилию, — неуверенно произносит она.

— Что?! — восклицает Ксендз.

— Что?! — переспрашиваю я, совершенно ошарашенный. — Маечка, что с тобой? Ты же только что на лестнице совсем другое говорила… Маечка, ты же была такая счастливая от того, что будешь носить мою фамилию. — Говоря это, я чувствую на себе взгляды присутствующих гостей. — Маечка, разве ты не этого хотела?

— Павел, что ты болтаешь?! Я ничего такого никогда не говорила! — решительно и громко заявляет Майя. — Об этом не может быть речи, Павел. Ни за что! Павел, я не хочу носить твою фамилию.

— Что она говорит, что говорит?! — Ксендз размахивает руками. — Что это значит?! Неслыханно! Невозможно! Это позор, позор, позор! — Он сбрасывает капюшон, обнажая блестящую лысину. — Это оскорбление! — Бьет себя по голове. — Как ты ее готовил к святому таинству, сын мой? — негодует ксендз. — Как ты не уследил?

— Не знаю, не знаю… — бормочу я, а самому от стыда под землю провалиться хочется. — Маечка, ты же была такая счастливая, так всем восхищалась. Что с тобой, Майка? — спрашиваю я повышенным тоном.

— Немедленно бери платок! — Ксендз снова обращается к Майе, подсовывая ей поднос с платком.

— Нет! Мы по-другому с Павлом договаривались! — кричит Майя на весь костел. — Что здесь происходит? Откуда взялся этот платок?

— Что? — Ксендз хватает ее за руку и пытается силой вложить платок в ее ладонь.

Майя вырывается и вдруг начинает взмахивать руками, как маленькими крылышками. Подол ее свадебного платья колышется, и через мгновение она уже парит над землей. Из-под платья видны белые туфельки.

— Где цепь? Как ты приготовился к таинству, чтоб тебя?! — орет на меня Ксендз и сует мне свой помятый платок. — Она сейчас сбежит, исчезнет! — Он подпрыгивает, пытаясь схватить Майю.

А она расправляет руки и медленно ими машет, поднимаясь все выше и выше.

— Хватай ее, хватай ее, черт побери! — Ксендз подпрыгивает, стараясь уцепиться за ноги Майи.

А я стою, онемевший и неподвижный, словно это вовсе не я. Не знаю, что мне делать с носовым платком Ксендза, как от него избавиться. Не знаю, каким образом удержать Майю. Поднимаю голову и смотрю, как она взлетает все выше и выше над алтарем.

— Не стой как последний идиот. Делай что-нибудь! — Ксендз достает из-под сутаны кропило. — Ее надо немедленно вернуть! Она сейчас сбежит! Что ты за мужчина!

— Майя! Майя, немедленно вернись! — кричит Теща. — Что ты вытворяешь?! Как себя ведешь? Вернись! Хочешь испортить себе жизнь?! Такой шанс, такой счастливый случай! Павел — юрист, ответственный, серьезный мужчина! Быстро возвращайся на землю! — пытается увещевать Майю Теща. — Юрист, Юрист, Юрист! Мужчина, Мужчина, Мужчина! Такой шанс!

— Маечка, любимая моя, что случилось? Вернись, пожалуйста, вернись на землю! — Я тоже простираю руки к небу.

— Павел, давай полетим вместе. Иди ко мне. Не бойся. — Майя зависает надо мной. — Улетим отсюда!

А я продолжаю стоять как вкопанный, с поднятыми вверх руками. Кто-то из гостей кричит, кто-то плачет. В костеле царит всеобщее замешательство.

— Павел, это не трудно. Вдохни поглубже, оттолкнись от земли и разведи руки! Только выбрось этот платок!

Делаю глубокий вдох, развожу руки и… отрываюсь от земли.

— Туда, Павел, туда! — Майя поднимается все выше и выше, направляясь к открытому маленькому окошку под самым сводом центрального нефа.

Долетев до окна, она выбирается из него и исчезает.

А я все энергичнее машу руками, но не могу последовать за ней. В правой руке у меня носовой платок Ксендза — никак его не брошу. Он словно приклеился к ладони. Но я стараюсь не думать об этом.

Зависаю над алтарем и чувствую, что мне не хватает воздуха, а спина ноет. Мне уже не хочется никуда лететь. Хочу только одного — опуститься на землю, но не знаю, как это сделать. Я совершенно обессилен. Вот-вот упаду на алтарь.