Чтение онлайн

Меррик спускается с крыльца, как будто собирается вернуться в домик у бассейна.

Недолго думая, я говорю:

– Я надеялась, что мы сможем поесть здесь - погода просто великолепная.

Я киваю в сторону старого стола для пикника с рассохшимися сиденьями.

Салливан бросает на него сомневающийся взгляд. Он зарос сорняками.

Но Меррик делает шаг вперед и начинает обрывать лианы, обвивающие его ножки.

– Я принесу свечи, - говорит Салливан и бежит в дом. Через минуту он появляется с пестрым набором полурасплавленных огарков и быстро зажигает их, пока солнце опускается за линию горизонта.

Я несу тарелки к столу, ананасовые дольки красиво подрумянены в глазури из коричневого сахара, шампуры с овощами повернуты так, что слегка обугленная сторона не видна.

Салливан триумфально ставит на стол свой салат.

– Это я приготовил, - сообщает он отцу.

– Спасибо, что предупредил, - ворчит отец.
– Теперь я могу его не есть.

– Тео контролировала.

– Насколько тщательно?

– Достаточно, чтобы быть уверенной, что в нем нет его пальцев.
– Я улыбаюсь Салливану, накладывая себе большую порцию салата в знак доверия.

Салливан и его отец полностью игнорируют салат и набрасываются на то, что я приготовила.

Я смеюсь.

– Вы даже не собираетесь его попробовать?

– Если у меня останется место после всего остального.
– У Салливана рот набит стейком.

– Салли хищник, - замечает Меррик.
– Первые десять лет своей жизни он не ел ничего зеленого.

Салли.

Мне это нравится. Это ему подходит.

Или, по крайней мере, этой его части.

Салливан улыбается отцу.

– Надеюсь, с тех пор я немного повзрослел.

– Да?
– Меррик смотрит на кусочки перца, которые Салливан снял с шампура и отложил в сторону.

– Перец не в счет. Но смотри… - Салливан выхватывает из салата кусочек огурца и бросает его в рот.
– Впечатлен?

Я фыркаю.

– Показушник.

Меррик с подозрением смотрит на ананасовые дольки.

– Горячий ананас?

– Это вкусно, - уверяет его Салливан.

Его отец пробует кусочек. Затем наполняет свою тарелку.

Салливан смеется, хотя в смехе слышится обида.

– Ты никогда не съедаешь даже треть того, что я готовлю!

Меррик усмехается:

– И ты тоже! Как ты додумалась до этого, Тео?

Я говорю Меррику правду.

– Однажды я попробовала его на одном из бразильских грилей, ну, знаете, где к столу приносят мясо на шампурах? Ананас принесли только один раз, и это было лучшее, что было во всем заведении. Так что мне пришлось придумать, как приготовить его самой.

– Где ты взяла рецепт?

– Рецепта нет, я сегодня впервые попробовала их приготовить.

– Тео очень талантлива, - говорит Салливан.

– Я вижу.
– Меррик запихивает в себя еду с такой скоростью, будто не ел месяц. А может, и не ел - одежда на нем висит так, будто он когда-то был крупнее.

– Чем вы занимаетесь, мистер Меррик?
– Я немного спотыкаюсь на его имени.

Он делает вид, что не замечает.

– Раньше я был каскадером.

– Так мои родители познакомились, - объясняет Салливан.

Меррик бросает взгляд на дом. Уже слишком темно, чтобы разглядеть спальню, но я, как и он, знаю, что портрет все еще там.

В этом доме Стелла Ривас ощущается повсюду. Как будто Меррик живет рядом с ее могилой.

А Салливан живет прямо в ней.

Я сглатываю ком в горле.

– Как вы стали им?

Меррик не отвечает, но потом я вижу, что он из вежливости вытирает рот бумажной салфеткой, прежде чем заговорить.

– Сначала я был гонщиком. Но не настолько хорошим, чтобы пробиться наверх. Чтобы свести концы с концами, я несколько раз сыграл водителей на съемочных площадках. Однажды каскадер, которого наняли для прыжка с крыши, не пришел. И я сказал, что могу попробовать.

– Вы смелый.
– Мне стало нехорошо, как только я представила эту сцену.

– Скорее, безрассудный и глупый.
– Меррик откусывает чудовищный кусок от своего стейка.
– Я понятия не имел, что делаю. Но с большей частью работы справлялась гравитация.

Я заметила, что он сказал, что был каскадером, в прошедшем времени.

Я бросаю взгляд на Салливана, который явно нервничает. Наверное, он боится, что я спрошу Меррика, чем он занимается сейчас.

Кажется, я уже стала свидетелем того, как он медленно уничтожает свою жизнь, день за днем. Пока Салливан пытается удержать своего отца от саморазрушения.

– Не знаю, смогла бы я спрыгнуть с крыши, - говорю я.
– Даже ради миллиона долларов. Даже если бы чек ждал меня внизу.

Меррик издает захлебывающийся звук, который я в конце концов распознаю как смех.

– Миллион долларов! Они заплатили мне сорок восемь баксов.

Мы все смеемся над этой жалкой цифрой и пониманием того, что, если бы это было действительно важно… каждый из нас совершил бы такой прыжок.

Я бы прыгнула, если бы мне пришлось. Я бы прыгала каждый раз.

Глаза Салливана встречаются с моими. Он улыбается мне, показывая, что наконец-то расслабился и отбросил все заботы на сегодня.

Я улыбаюсь ему в ответ. Я не могу помочь его отцу. Но, возможно, я смогу его откормить… Меррик наполняет еще одну тарелку.

Пустые шампуры Салливана сложены, как хворост на тарелке.

Я получаю глубокое удовлетворение от того, что кормлю этих двух мужчин.

Это первобытная потребность, потребность быть нужной.

Это настоящее, еда, которую я готовлю, удовлетворение, которое она приносит, красота ночи, которую невозможно игнорировать, когда наши животы полны и все улеглось.

От свечей поднимается дым. Бледные, ночные мотыльки кружатся вокруг пламени.

Прошло много времени с тех пор, как я сидела за столом в кругу семьи. Эта семья маленькая и сломленная, но семьи - как книги… те, которые используются и потрепаны, - это те, в которых любили.

В моей семье были только я и моя мама. Я бы отдала все, все, что угодно, за еще один ужин с ней. Я бы стерпела все занозы, вонзающиеся в мою задницу, весь дым от гриля. Даже если бы она выглядела больной, как отец Салливана. Даже если она была больна, как в самом конце.