Чтение онлайн

Да, Рамирес был интересен и сам по себе, а для выходцев из Пуэрто-Рико он и вовсе представлял собой культовую фигуру. Уроженец крошечного городка, чья семья еще вчера кое-как перебивалась с хлеба на воду, упорным трудом завоевал место под Солнцем и продолжал взбираться всё выше – с такой биографией, за минусом отдельных деталей, кстати, почти в точности повторяющей жизненный путь Агапова, «Эль Гато» был обречен стать всеобщим кумиром. Более того, команда Рамиреса довольно ответственно относилась к выбору соперников, и основная часть боев «Эль Гато» даже близко не напоминала спарринги. Пуэрториканец всегда был открыт для экспериментов с весовыми категориями, показывал заметный прогресс в плане техники и со времен скандального инцидента старался не злоупотреблять покровительством «мохнатой лапы» в боксерской Федерации, будучи предельно осторожным в поступках и словах. Но в руководстве онлайн-стриминга также сознавали, что с кем бы не дрался Рамирес, только реванш с «Хитменом» способен обеспечить многократное увеличение числа подписчиков, и будущее платформы напрямую зависит от этого судьбоносного поединка. Ян прекрасно понимал, что без его участия недавно созданный медиасервис вряд ли сможет выдюжить против ведущих телеканалов, и у меня не поворачивался язык обвинить Агапова в излишней самонадеянности, но, на мой взгляд, ему не следовало выпячивать свою значимость. Похоже, «Хитмен» в очередной раз закусил удила, и снова шел напролом, причем, далеко не всем в его окружении это нравилось. В середине июля Агапов остался без тренера, внезапно прекратив сотрудничество с Томом Гарсией.

ГЛАВА VI

Я практически сразу сообразила, что инициатором сенсационного разрыва выступил именно Ян, а вскоре в новостной ленте появились первые комментарии Гарсии, полностью подтвердившие мои догадки. Расставание Агапова с мексиканским специалистом, тренировавшим его на протяжении последних восьми лет, судя по всему, выдалось далеко не мирным, и Гарсия был явно удручен и разочарован внезапным решением своего бывшего подопечного. В коротком интервью тренер прямо сообщил причину расставания с «Хитменом», и я была неприятно поражена услышанным. Если верить словам Гарсии, то после подписания многомиллионного контракта со стриминговым сервисом Ян предложил своему наставнику измененные финансовые условия и начал активно настаивать на принятии новой схемы компенсации тренерских услуг. Насколько мне было известно из официальных источников, ранее Гарсия получал фиксированные десять процентов от суммы гонорара, и данное распределение доходов устраивало тренера по всем критериям, однако, теперь, когда Агапов вошел в число самых высокооплачиваемых боксеров современности, его наставник почувствовал себя не просто обделенным, но еще и глубоко оскорбленным, о чем тут же не преминул объявить миру. «Мои честь и самоуважение не позволяют мне принять такое обращение, – с неподдельной горечью вещал Гарсия со страниц американской периодики, – к сожалению, жадность, неблагодарность и отсутствие этики, чести или честности привели к расторжению нашего соглашения с «Хитменом».

Что касается самого Яна, то он, во-первых, поблагодарил экс-наставника за долгую и плодотворную совместную работу, а, во-вторых, отдельно подчеркнул, что принятое решение далось ему очень нелегко и никоим образом не было связано с профессиональными качествами тренера. «Мне необходимо продолжать совершенствоваться, опираясь на то, чего я уже достиг», – поделился своими мыслями Агапов, – Сэм – хороший тренер, но для меня настало время двигаться дальше». Ни одного дурного слова в адрес Гарсии из уст «Хитмена» так и не прозвучало, в своих формулировках Ян был исключительно корректен, и на фоне его недавних заявлений, подобная деликатность выглядела довольно странно, но как бы там ни было, по сравнению с демонстративно разобидившимся тренером Агапов смотрелся не в пример достойней.

Об истинной подоплеке весьма неожиданного развития событий я могла только подозревать, но трактовка Гарсии в любом случае казалась мне крайне спорной. У Яна имелась куча недостатков, но вот патологической жадности я за ним отродясь не замечала, поэтому у меня упорно не укладывалось в голове, чтобы он мог существенно урезать тренеру зарплату без реальных на то оснований. Я интуитивно чувствовала, что у этой ситуации есть двойное дно, и денежные разногласия были всего лишь предлогом для увольнения. С объективной точки зрения Сэм Гарсия не был выдающимся специалистом, и «Хитмен» это прекрасно понимал. Чрезмерные физические нагрузки порождали проблему так называемой перетренированности, а игнорирование тактического компонента и пафосные выкрики из угла вместо толковых рекомендаций по ходу напряженного поединка в моем представлении автоматически превращали Гарсию в типичного «лаподержателя», только и умеющего, что ассистировать при отработке классических ударов, но при этом в корне не способного привнести в цепочку действий боксера комбинационное звено. По моему сугубо дилетантскому мнению, ответственность за бесхитростный и примитивный стиль Агапова лежала как раз на плечах тренера, а уж после ничьей с «Эль Гато» сам бог велел Гарсии задуматься об эффективности своей программы, однако, в злополучном рематче я отчетливо увидела, что мексиканец не извлек уроков из прошлогодней неудачи, и все двенадцать раундов лишь подстегивал «Хитмена», будто загнанную лошадь, не снабдив его ни одним по-настоящему полезным советом.

Сам факт прекращения сотрудничества с мексиканцем казался мне закономерным этапом в карьере Яна, и прежде я бы искренне порадовалась, что он наконец-то свернул с этого тупикового пути, но я также помнила, как в разговоре со мной Агапов недвусмысленно объяснил, почему он до сих пор не нашел себе другого наставника. «Хитмен» честно признался, что при всей своей очевидной тренерской бездарности Сэм Гарсия обладал неоспоримым преимуществом перед альтернативными кандидатурами –он почти не вмешивался в тренировочный процесс и не пытался «обучить старую собаку новым трюкам», в результате чего Ян без малого десять лет по сути был предоставлен самому себе и творил на ринге всё, что было его душе угодно. До недавнего момента «художественная самодеятельность», подкрепленная таранной силой, великолепно себя оправдывала, и «Хитмен» годами доминировал в миддлвейте, но однажды должен был настать день, когда коса неизбежно найдет на камень.

Рон Хартли первым доказал, что не все бои Агапова неизбежно заканчиваются нокаутом, а Рауль Рамирес успешно лишил легендарного чемпиона заветных ноликов в графе «поражения», но даже тогда Гарсия все равно удержался в седле, хотя по логике вещей его нужно было немедленно гнать из штаба «Хитмена» поганой метлой. Не зря же, в экспертной среде регулярно проскальзывала точка зрения, что если бы Агапов и вовсе выступал без тренера, ничего бы особо не изменилось, так как все эти годы из угла ринга доносились лишь сплошные призывы идти в атаку, не содержащие в себе ни толики конструктива. Бой с Дюруа наглядно проиллюстрировал безоговорочную правоту вышеупомянутого замечания, и я своими глазами видела, с каким презрительным равнодушием Ян взирал на суетящегося вокруг него Гарсию. В тот день у меня возникло четкое ощущение, что Агапова неимоверно раздражает присутствие тренера, и если бы не вынужденная необходимость соблюдать элементарные приличия, он бы, абсолютно не стесняясь в выражениях, услал наставника куда подальше. В конце концов тейпирование рук вполне можно было доверить опытному катмену, а ни на что другое Гарсия по большому счету и не годился. Но в нынешних обстоятельствах для «Хитмена» было, как никогда, важно, чтобы тренер не вмешивался в процесс подготовки к грядущему поединку, и я в упор не могла понять, почему Ян внезапно решил поменять коней на переправе.

Зная Агапова, я хоть убей не воспринимала всерьез официальную версию о том, что конфликт между Гарсией и его подопечным разгорелся на сугубо меркантильных основаниях. Нет, Яна, конечно, нельзя было назвать идейным бессребреником, но членам его команды однозначно не приходилось довольствоваться жалкими крохами с барского стола. С чувством справедливости у «Хитмена» всё было в порядке, и я сомневалась, что тлетворное влияние амулета помимо приступов неконтролируемой агрессии спровоцировало также и чрезвычайную степень бытового скупердяйства. Интуиция подсказывала, что Агапов просто хотел побыстрее избавиться от Гарсии и намеренно наступил тому на больную мозоль, но сколь бы отчаянно я не пыталась понять, какими мотивами Ян руководствовался, когда решил отправить тренера в отставку, целостная картина у меня в голове, увы, не складывалась. Тревожная неопределенность, словно коррозия, разъедала мне душу, и я начала задумываться, а не позвонить ли мне «Хитмену», дабы в лоб осведомиться, что за чертовщина с ним опять происходит. Это был бы закономерный и логичный выход из положения, но я так и не созрела для телефонной беседы. Непреодолимый внутренний барьер не позволил мне набрать номер Агапова, и я тешила себя иллюзиями, что рано или поздно всё тайное обязательно станет явным. Но пока что ясности в этой мутной истории было немногим больше, чем воды в пустыне, и я мучительно томилась в неизвестности, с каждым новым днем угнетающей меня все сильнее.

Разгоняла тоску я, как правило, с помощью интенсивной трудотерапии. Впереди маячил бархатный сезон, а по некоторым направлением заметно дешевели путевки, поэтому даже в преддверии близкой осени поток туристов полностью не иссякал. В конце лета хорошо продавались Греция и Кипр, а любителей «погорячее» ждали пляжи Израиля и Туниса. Из европейских стран спросом пользовались Испания и Черногория, где в первой декаде сентября царила мягкая, располагающая к отдыху погода, а за восточной сказкой можно было смело отправляться в Объединенные арабские эмираты. Затем до самых новогодних каникул в отрасли наступало очередное затишье, и в этом промежутке я планировала с чистой совестью улететь на недельку в Штаты, причем, я настолько засиделась в столице, что приступила к оформлению американской визы, не дожидаясь официальной информации по дате реванша.

ГЛАВА VII

Несмотря на то, что виза в США по праву считалась одной из самых сложных для получения, мне удалось без эксцессов пройти через многочисленные препоны и выйти победителем в неравной борьбе с бюрократической машиной. Моему успеху значительно поспособствовала работа в турфирме: во-первых, я столько раз выступала в роли посредника между нашими гражданами и американским дипломатическим ведомством, что была прекрасно осведомлена обо всех потенциальных нюансах и потому заранее прикинула, как обойти подстерегающие меня подводные камни, а во-вторых, я лично натаскивала своих клиентов перед непростым собеседованием в посольстве – учила, как себя вести, о чем говорить, а о чем благоразумно умалчивать, так что ответы на любые заковыристые вопросы буквально отскакивали у меня от зубов. Немаловажное значение имел также внешний вид претендента на заветный штамп: расфуфыренные барышни с боевым раскрасом и декольте до пупа вызывали у визового офицера весьма недвусмысленные ассоциации, и въезд в США роковым красоткам, как правило, не разрешали, а вот к деловым женщинам, неброско, но дорого одетым в стиле «кэжуал», должностные лица в подавляющем большинстве случаев относились гораздо более лояльно.

К назначенному часу я явилась в посольство в кроссовках и джинсах и с минимумом косметики на лице, а в процессе общения с визовым офицером вела себя непринужденно и естественно. Мой английский легко позволял поддерживать диалог практически на любую тему, но я намеренно избегала типичной ошибки неопытных соискателей, наивно полагающих, что владение языком Шекспира на уровне носителя существенно снизит вероятность отказа. На самом деле демонстрация лингвистических познаний требовалась разве что от участников образовательных программ и обладателей международных грантов в области фундаментальных научных исследований, а для всех остальных безукоризненный английский выступал скорее жирным минусом. Миграционное законодательство США отличалось крайней степенью суровости, и сотрудники посольства с параноидальной настойчивостью пытались вычислить желающих «навеки поселиться» на земле обетованной. Как только визовый офицер слышал беглую английскую речь, у него в голове моментально загоралась красная лампочка, и все мысли сразу же начинали вращаться в строго определенном направлении: отсутствие языкового барьера значительно облегчало интеграцию в чужой стране, и вместо того, чтобы восторженно глазеть на Статую Свободы, предприимчивый выходец из бывшего соцлагеря, по недосмотру американских дипломатов въехавший на территорию Штатов рядовым туристом, запросто мог озаботиться нелегальным трудоустройством. Таких историй я знавала воз и маленькую тележку и, в принципе, была вполне согласна, что настороженное отношение к кандидатам базировалось на совокупности объективных причин, поэтому изначально не стала блистать своими познаниями и в качестве единственного средства коммуникации уверенно пользовалась великим и могучим.

Вторым по распространенности заблуждением, нередко оказывающим туристам медвежью услугу, я по праву считала в корне неверное мнение, гласящее, что если ты незамужняя, бездетная молодая женщина, то тебе светит разве что виза невесты, а побывать в США в туристических целях тебе уж точно не суждено. Реальная практика многократно опровергала подобные страшилки, и по мере возможности я старалась развенчивать господствующие среди наших соотечественников мифы, но стереотипы сидели в мозгах на удивление прочно, и выкорчевать их оттуда приходилось едва ли не силой. В действительности, семейное положение кандидата мало кого волновало, так как прагматичные янки легко допускали, что ради американской мечты запросто можно оставить дома семерых по лавкам с опостылевшим супружником в придачу, но даже само предположение о том, чтобы бросить квартиру в хорошем столичном районе и высокооплачиваемую работу в динамично развивающейся отрасли, выглядело для них поистине смехотворно. Хотя мой загранпаспорт и пестрел различными визами, я не производила впечатление глубоко несчастного человека, которому плохо живется у себя на родине – напротив, в личной беседе я всячески подчеркивала, что с тех пор, как мне удалось совместить страсть к путешествиям с источником стабильного дохода, я ощущаю бесконечную внутреннюю гармонию и совершенно не стремлюсь к глобальным переменам, а посему мне нет резона рвать когти за рубеж и на четвертом десятке с нуля строить светлое будущее.