Чтение онлайн

–К сожалению, я не могу сказать тебе ничего определенного, Мика, – неохотно признался «Хитмен», когда я уже практически потеряла надежду на то, что эта немая пустота снова заполнится звуками, – да ты, наверное, и сама в курсе, что всё очень сложно… Я бы и рад назвать тебе конкретную дату, но мои партнеры уже больше месяца морочат мне голову. Они обещали мне бой с «Эль Гато», при подписании контракта этот момент был ключевым, но сейчас я безуспешно пытаюсь добиться от руководства стримингового сервиса, чтобы они надавили на «Gloria Boxing». Де ла Крус перебирает оппонентов для Рамиреса, будто никакой договоренности о реванше не было вовсе, а сам «Эль Гато», похоже, готов подниматься хоть в крузеры, лишь бы не выходить против меня на ринг. Броуди предлагает мне свои варианты, мол, на Рамиресе свет клином не сошелся, и за двадцать миллионов долларов можно и пересмотреть свои планы, тем более есть прекрасный шанс провести титульный поединок и вернуть себе по крайней мере один пояс. Но ты же знаешь, что любой другой соперник кроме «Эль Гато» – это неоправданный риск, и я не прощу себе, если пойду на поводу у Броуди и соглашусь драться, например, с Джамалом Маликом или Лероем Льюисом, которых мне старательно навязывает онлайн – стриминг. Эти ребята, конечно, уступают мне в классе, но на их стороне молодость и жажда громких побед. Я не могу рассуждать, как Броуди – какая тебе разница, выиграешь ты или проиграешь, на твоем гонораре это всё равно не отразится! Моя единственная цель – отправить Рамиреса в нокаут, но с чем я приду к своему главному сражению, если растрачу магию амулета в предыдущих поединках?

–Так не пользуйся амулетом, – непроизвольно вырвалось у меня, и весь мой план не обсуждать с Яном запретные темы благополучно полетел в тартарары, как, впрочем, и достаточно твердое намерение вести себя максимально отрешенно, – я имею в виду, что не понимаю, когда ты успел настолько утратить веру в свои возможности? С каких это пор «Хитмену» стал требоваться допинг, чтобы устроить грандиозное «Big drama show», блестяще одолев противника в красивом и впечатляющем бою, тем более, если я правильно вижу обстановку, уровень твоей потенциальной оппозиции сравнительно невысок. Я не спорю, что и Малик, и Льюис действительно крутые парни, и побить их будет не так-то и просто, но я не сомневаюсь, что ты в состоянии вырубить каждого из них. А вот почему ты в этом сомневаешься, мне совершенно не ясно. Допустим, бой с Дюруа был для тебя своего рода полигоном, ты испытал, на что способен амулет и почувствовал всю его мощь, но я даже не рассматриваю ситуацию, в которой эта заведомо неравная схватка могла бы завершиться твоим разгромным поражением. Черт с ним, с «Эль Гато», там тебе и вправду нужны стопроцентные гарантии, и я уже давно смирилась с тем, что ты не представляешь ваш реванш без амулета, но в остальных случаях, Ян, разве тебе обязательно превращаться в кровожадное чудовище? Неужели ты находишься в такой плохой форме, что тебе страшно провести «чистый» бой?

–А у тебя прямо врожденный талант сходу бить по больному месту! – с неприкрытой горечью констатировал Агапов, и я совсем расстроилась.

Мои смутные подозрения подтверждались в полном объеме, и судя по всему, деструктивное влияние растреклятого кожаного мешочка неумолимо подталкивало «Хитмена» к самому краю бездонной пропасти. Сначала Ян напрочь лишился покоя, потом – сна, а теперь еще и уверенности в себе, что уже и вовсе не лезло ни в одни ворота. С моим бывшим любовником творилось нечто очень нехорошее, и я напрасно питала иллюзии, что он выстоит перед натиском враждебной сущности, целенаправленно стремящейся подчинить себе его затуманенный разум. Какую бы «начинку» африканский шаман не напихал в свое мерзкое поделие, совокупность неизвестных ингредиентов день за днем подтачивала хрупкую человеческую психику, и по мне так близок был тот роковой час, когда воспаленный рассудок, на протяжении трех месяцев регулярно подвергавшийся дурманящему эффекту, не вынесет постоянной нагрузки, и в голове у Агапова щелкнет невидимый рубильник. Что будет дальше, я могла только догадываться, но оптимизму в моих прогнозах взяться было неоткуда, ибо «Хитмен» явственно демонстрировал все большую склонность к неадекватному восприятию происходящего и что, пожалуй, выглядело самым опасным, у него незаметно сформировалась химическая зависимость от амулета. Где это было видано, где это было слыхано, чтобы несокрушимый доминатор миддлвейта боялся выходить на ринг без злосчастного кожаного мешочка, причем, этот в корне безосновательный страх одинаково распространялся, как на топовых боксеров, так и на различных ноунеймов?! Но факты были налицо, и, честно сказать, у меня от них болезненно екало сердце.

–Извини, если я тебя обидела, – намеренно отступила на шаг назад я, чтобы ненароком не спугнуть откровенный настрой Агапова, – между нами не всё было гладко, но ты мне по-прежнему небезразличен, и я переживаю за твою карьеру. Я всего лишь хотела сказать, что ты зря себя накручиваешь. Не знаю, какие у Броуди еще есть кандидаты на сентябрьский бой, но ни Льюис, ни Малик в подметки тебе не годятся. Один неминуемо ляжет раунде эдак в третьем, а второму даже если толоконный лоб и поможет встать из тяжелого нокдауна, до финального удара гонга продержатся ему точно не светит. Кто еще осмелился бросить тебе вызов? Дворжак? Много шума из ничего: вопит на всех углах, что побьет «Хитмена» одной левой, но до твоего уровня ему надо расти и расти. Прокачивай технику с новым тренером, ищи уязвимости в стиле соперника и радуй своих фанатов фееричным зрелищем, а буду болеть за тебя с трибуны. К чему эта рефлексия?

–Ох, Мика, если бы всё было так легко, – процедил сквозь зубы Ян, и по его красноречивым интонациям я без особого труда поняла, что он отчаянно борется с желанием скопом вывалить на меня целый ворох своих проблем, и единственным сдерживающим фактором выступает данное мне весной обещание. Если бы я строго следовала плану, то именно сейчас мне нужно было разочарованно цокнуть языком, выдать что-нибудь наподобие «позвонишь, когда будут новости» и сразу же нажать отбой, но в моем отношении сработала пословица «любопытство сгубило кошку». Я не сумела остановиться на полдороги и с разбегу нырнула в омут, великолепно сознавая, что, однажды погрузившись на дно, я могу затем и не всплыть на поверхность. Неизвестность выпила из меня все соки, я устала ждать погоды с моря, и раз Агапов не заткнул мне рот сразу после того, как я самозабвенно пустилась в разглагольствования, значит, нужно было ковать железо, пока горячо.

–Расскажешь? – деликатно поинтересовалась я, и «Хитмен» предсказуемо ухватился за мое ненавязчивое предложение, как утопающий за соломинку. Я великодушно избавила Яна от необходимости оправдываться за нарушенное слово, и он был безгранично благодарен мне за этот широкий жест, но взамен я также попросила немало – в подробностях поделиться со мной истинным положением вещей.

ГЛАВА XIV

–Вообще-то я даже не знаю, с чего начать…, – после продолжительного молчания задумчиво поведал Ян, словно сам еще до конца не поверивший внезапно свалившемуся на него счастью и теперь мучительно соображающий, каким образом ему надлежит строить предстоящий разговор. Звонок в Америку осуществлялся с помощью интернет-соединения, и у меня не было объективных причин торопить собеседника, однако, чем дольше Агапов тянул кота за хвост, тем меньше мне это нравилось. Я не зря рассчитывала застичь «Хитмена» врасплох: мне было важно не дать ему времени смягчить формулировки, иначе я неизбежно рисковала услышать изрядно выхолощенную версию, призванную уберечь от потрясений мою тонкую душевную организацию. Я почему-то была уверена, что Ян успел втайне от меня «наворотить делов», и сейчас он будет всячески стараться представить всё так, словно ничего страшного, в принципе, и не происходит. Но я великолепно помнила, к чему в итоге свелся музыкальный диалог прекрасной маркизы и ее верного слуги из небезызвестной песенки, поэтому мне глубоко претили разного рода попытки дозировать информацию. От Агапова вовсе не требовалась щадить мои нежные чувства, и я всем сердцем надеялась, что он не станет ходить вокруг да около, а вместо этого решительно выложит всё начистоту. Внушаемые люди часто принимали ложь во спасение за проявление чуткости, но лично я видела в подобных уловках исключительно признаки постыдной слабохарактерности, и мне бы очень хотелось, чтобы у «Хитмена» хватило духа не устраивать театр одного актера.

–Начни с Гарсии, – посоветовала я,– что заставило тебе прекратить с ним сотрудничество и уйти к Спенсеру? Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ты всего лишь поменял шило на мыло. Если бы ты был по-настоящему заинтересован в развитии, то нашел бы себе «мастера», а не «ученика». В плане тренерского опыта у Майка Спенсера еще, как говорится, молоко на губах не обсохло, и мне плохо верится, что он сможет качественно подготовить тебя к реваншу с «Эль Гато». Я согласна, что Том Гарсия – достаточно бездарный специалист, ставящий во главу угла голую физику и непростительно мало уделяющий внимания тактическим приемам, а Спенсер теоретически может привнести в твою манеру ведения боя определенный элемент новизны, но давай скажем честно, Ян – чуда здесь ждать, увы, не приходится. Ты однозначно руководствовался чем-то другим, и я бы не отказалась узнать, чем именно.

–Черт, Мика, ну, как же с тобой сложно! – воскликнул Агапов, и не, позволив мне изумленно уточнить, с чего это бы вдруг, неожиданно добавил, – или всё-таки наоборот – потрясающе легко и комфортно. С тобой я впервые узнал, что так бывает – иногда ты как будто читаешь мои мысли и предугадываешь мою следующую фразу. Порой меня это даже немного пугает, но потом я понимаю, насколько это здорово. Да, ты права, ты сотню раз права. Я расстался с Гарсией вовсе не потому, что меня не устраивал его подход к тренировкам, мы отлично ладили в течение восьми лет, пока серьезно не повздорили после боя с Дюруа. Я сам его спровоцировал – намеренно создал невыносимые условия, с которыми он точно не сможет смириться, и только порадовался, когда он категорически отказался со мной работать. Мне было не очень приятно, когда Гарсия принялся публично поливать меня грязью, но у меня не было иного выхода. Пусть Том и весьма посредственный тренер, но прозорливости у него не отнять, и мне бы вряд ли удалось и дальше водить его за нос. Он вбил себе в голову, будто я что-то принимаю, и разубеждать его было бесполезно. Гарсия упрямо допытывался, на чем я сижу, и сколько бы я не отпирался, он всё равно продолжал изводить меня бесконечными подозрениями. Я не возражал против сдачи повторного допинг-теста, думал, Том увидит результаты и отстанет, но он так и не успокоился. Его натурально заклинило, он твердил, что в тот вечер я был абсолютно невменяем, и он обязательно выяснит, почему. Я сильно не переживал по этому поводу – все мои пробы были кристально чисты, и я надеялся, что постепенно Гарсие надоест играть в частного детектива, но, похоже, я недооценил его проницательность. На спаррингах Том ко мне внимательно приглядывался, и он не мог не видеть, что «Хитмен» на ринге и «Хитмен» в зале – это два разных человека. Я при всем желании был не в силах выдать такой же бешеный спурт, как в поединке с Дюруа, хотя бы и тренировался на пределе своих физических и эмоциональных возможностей. Для тридцати семи лет у меня вполне нормальная форма, но Гарсия видел, что я довольно часто пропускаю, и мне уже недостает прежней скорости, чтобы ловить соперника на контратаках. Потом, я хотел выйти на третий бой свежим и отдохнувшим, а не загнанной клячей, как в прошлый раз, и больше не позволял Гарсие нагружать сверх меры разумного. В итоге Том назвал меня бледной тенью того Яна Агапова, за чьим недавним боем огромный стадион наблюдал, затаив дыхание, и снова спросил, в чем мой секрет. Он напомнил мне, как бледно и невыразительно я смотрелся в обеих встречах с Рамиресом, а потом иронично ухмыльнулся в усы, и многозначительно добавил, что даже Оганесяна, находившегося практически на одной ступени с беднягой Дюруа, я так не «монстрил». Я ссылался на мотивацию, объяснял Гарсие, что мне надоела критика, и я устал от постоянных обвинений в скучном боксе. Говорил, что мне нужен соответствующий настрой, что нельзя просто взять и замутить кровавый замес, если ты к этому морально не готов… Обещал, что в реванше я снова заставлю зрителей потерять дар речи, а пока просил не давить на меня раньше времени и дать мне подкопить силы для главного боя. Том сказал, что истинные профи не ждут особого момента для того, чтобы выложиться на сто двадцать процентов, и если я намерен и дальше вести себя, как капризная принцесса, он снимает с себя всяческую ответственность за мои будущие взлеты и падения. Восемь лет он тупо стриг с меня деньги, и ему было плевать с пожарной колокольни, сколько времени я ежедневно провожу в джиме и на какую дистанцию бегаю, но после боя с Дюруа Гарсия ни с того, ни с сего стал изображать заботливого папочку, искренне переживающего за своего любимого сыночка, и меня это неимоверно раздражало. Раньше он интересовался только суммой моего гонорара, у него отродясь не было привычки ходить за мной по пятам. Врач, диетолог, спарринг-партнеры – с подачи Гарсии все они чуть ли не круглосуточно стояли у меня над душой, и я понял, что если останусь в лагере, то скоро свихнусь. Я долго прикидывал, как мне избавиться от Тома, но при любом раскладе разойтись с миром у нас с ним не получалось, и я понял, что нужно действовать наверняка. Всем известно, что Гарсия жаден до неприличия, вот на этой его слабости я и сыграл. Он ведь уже раскатал губу на жирный кусок от моего соглашения с онлайн-стримингом, но я вынужден был его разочаровать. Но как бы там ни было, мой план сработал на ура – Том почувствовал себя глубоко оскорбленным в лучших чувствах и демонстративно отказался тренировать меня «за копейки». То есть для него это жалкие гроши, зато для Спенсера – бешеные бабки. Майку я, кстати тоже наврал, чего уж тут скрывать… Напел ему в уши, что методы Гарсии устарели, и если я хочу побить «Эль Гато», невзирая на разницу в возрасте, мне необходим молодой тренер с прогрессивным мышлением и свежим взглядом на мир. Естественно, Майк на это купился, он до сих пор считает, что я прославлю его в веках, но мы оба знаем, почему я его нанял. Мне всё труднее делать вид, что я безгранично впечатлен новым графиком тренировок и усовершенствованным режимом питания. Я стараюсь не портить отношения с Майком, мне всего-то и надо, что продержаться до реванша, а там уже хоть трава не расти. Я уйду из бокса, но мой последний бой должен стать историческим событием. Всё бы сложилось, как надо, если бы не грязные интриги де ла Круса. Он манипулирует Рамиресом, и если так пойдет и дальше, в стриминговом сервисе могут предпочесть наш реванш титульному бою с противником из другой весовой категории.

ГЛАВА XV

–Короче говоря, ты угодил в свою же ловушку, – мрачно подытожила вышесказанное я, – вероятно, «Эль Гато» со своим промоутером несколько раз пересмотрели тот кошмарный поединок, и решили, что от греха подальше с тобой лучше не связываться. Кому как не Рамиресу и компании знать, что грамотно подобранные препараты способны творить чудеса. Лично я прекрасно понимаю, как рассуждает де ла Крус: по его логике, если «Хитмен» открыл для себя такие забористые стимуляторы, от которых у него не только прибавляется сил, но и напрочь сносит крышу, мало ли чего этот буйный психопат может сделать с моей «дойной коровой»? «Эль Гато» всего двадцать восемь, и с его колоссальным потенциалом он еще успеет принести «Gloria Boxing» ни один десяток миллионов. Рамирес – суперстар профессионального бокса, у него есть спортивный талант, природное обаяние и могущественные покровители в международных федерациях. Совсем недавно промоушн «Эль Гато» воспринимал реванш с тобой как уже свершившийся факт, и всё упиралось только в финансовую сторону вопросу, но ты и сам должен был заметить, что после боя с Дюруа позиция де ла Круса претерпела резкие изменения. Раньше его не смущало ни отсутствие у тебя поясов, ни схема распределения гонорара, а сейчас он ищет предлоги, чтобы от тебя отделаться. И у де ла Круса, и у Рамиреса трясутся поджилки, когда они вспоминают, как ты зверствовал на ринге… Многие называют «Эль Гато» безбашенным за то, что он охотно прыгает по весам и не боится выходить против более тяжелого соперника, но он далеко не идиот. Де ла Крус оберегает его, зеницу ока, и если Рамирес и вправду поднимется в лайтхеви, можешь быть уверен, что либо поединок пройдет в кетчвейте, либо противник будет существенно уступать, предположим, в скорости. Да, в теории «Эль Гато» может и проиграть, и в нокауте оказаться, но промоушн никогда не допустит чтобы унесли с ринга на носилках. По крайней мере, сейчас не допустит, пока Рамирес генерирует космические суммы, а потом, когда он постареет и перестанет приносить де ла Крусу львиную долю дохода, его аккуратно сольют и отправят почивать на лаврах как заслуженного ветерана. У де ла Круса большие планы на «Эль Гато», и он не даст тебе одним махом всё перечеркнуть, даже не надейся. Промоушн Рамиреса обладает достаточными ресурсами, чтобы стриминговый сервис отложил реванш на неопределенный период, а именно к этому всё, на моей взгляд, и движется. Де ла Крус хочет снова увидеть тебя на ринге и подтвердить или опровергнуть свои опасения. В зависимости от того, как ты проведешь свой следующий поединок, в «Gloria Boxing» и будет приниматься решение по поводу реванша. Но покуда с тобой ничего толком не ясно, команда Рамиреса найдет ему менее рискованного оппонента, пусть даже и в лайтхеви. И что, Ян, неужели ты этого добивался?

–Нет, но…– несомненно, Агапов полностью осознавал мою правоту, да и в целом я не озвучила ему ничего нового, однако, даже сквозь разделяющее нас расстояние я отчетливо чувствовала, что «Хитмен» испытывает ощутимый дискомфорт, как если бы я хирургическим путем вскрыла давно зревший нарыв. Гордость не разрешала Яну согласиться с моим бесспорным утверждением, но бурно возражать вопреки здравому смыслу он, к счастью, тоже не собирался. Я не имела намерения приосаниваться за чужой счет и потому всячески старалась избегать обидных фраз из серии «я же тебя предупреждала», но мне также хотелось, чтобы заблуждения Агапова окончательно развеялись.

–Так что теперь? – я снова не позволила «Хитмену» опомниться, и он вынужден был прервать затянувшуюся паузу.

–Ждать новостей от онлайн-стриминга, – обреченно вздохнул Ян, – и надеяться, что Броуди не зря ест свой хлеб с икрой. Но я уже особо ни во что не верю. Я, как слепой, блуждаю наощупь и натыкаюсь на стены… Впрочем, это уже становится моим обычным состоянием. И еще эта чертова бессонница! Мне кажется, что я засыпаю, но на самом деле я погружаюсь в какое-то оцепенение. Каждую ночь меня преследуют видения – смазанные, расплывчатые, но очень страшные картины. Я до утра лежу с открытыми глазами и слушаю, как вибрирует амулет у меня на шее. Он будто требует, чтобы я опять вступил в схватку, чтобы сразился с достойным соперником и одержал победу. Амулет жаждет войны, это его родная стихия, он зовет меня в бой, а я вместо этого погряз в интригах.