Лжесвидетель
Шрифт:
В зале зашевелились опять, судья делает вид, что не замечает.
– Что было потом?
– спрашивает прокурорша.
– Палочку он об одежду лежащего протер потом хромому вернул, а затем говорит, тем, что курят.
– Добейте этого, - и пальцем тычет на другого.
В шапочке парень подошел и два раза ножом лежащего ударил по горлу.
– Вы видите в этом зале, тех кто убивал?
– задает вопрос Жанна Дмитриевна.
– Да, вот тот за барьером, палкой пробил глаз, а его друг, по моему здесь.
– я оглядываюсь, - ну да, вот он, в третьем ряду, с палочкой.
В зале твориться черт знает что. Судья советуется со своими коллегами. Тот что с палочкой, кричит и вопит, что его там не было. Наконец судья добивается тишины.
– Прокурор продолжайте допрос.
– Что было дальше?
– Сели опять эти двое граждан в джип и задом поехали на дорогу. а эти парни подняли трупы и понесли к дому. Под окном, где я сидел, находятся мусорные баки. Здесь мне было не видно, как они трупы заталкивали в них. Зато потом они сразу сели в свой фургон и уехали...
– У вас свет был включен?
– В комнате нет. В прихожей и в кухне горел. Клава так и не выключила свет там.
– Вы с Клавой потом встречались?
– Да, на следующий день, вечером, мы опять встретились, я пытался помирится.
– Она вас простила?
– Да. Я ей тогда все рассказал, что видел.
– Как же она отреагировала?
– Она ответила, что у нее уже была милиция. Кто то нашел в бачках трупы. Но мне посоветовала лучше в это дело не встревать.
– Когда вы ушли из квартиры?
– Да где то часов в семь утра.
– А когда у Клавы была милиция?
– Где то поздно... Она с работы пришла, думаю часов в шесть вечера.
– Значит Клава вам посоветовала не встревать. Что же дальше? Куда исчезла Клава?
– Это я сам не знаю. Вышло так. Клава говорит: "Андрей, может тебе смыться куда-нибудь?" Я не согласился, у меня как раз с работой здесь наклевывалось. Она тогда говорит: "Ладно, я поговорю здесь с одним знакомым юристом..." На следующий день ушла на работу и... не вернулась. Вот уже полтора месяца прошло, ее так и нет.
– Вы заявляли куда-нибудь о ее исчезновении?
– Конечно. В 12 отделении милиции лежат мои два заявления...
– Как милиция отреагировала на них?
– Ищем, сказали.
Жанна Дмитриевна обращается к судье.
– Уважаемый суд нельзя ли приобщить палку вон того человека к делу, она показывает на хромого в зале.
Но тут не выдержал я.
– У него в тот раз была не такая палка. Та была блестящая, из металла, а эта из дерева.
В зале гул.
– Вы кончили?
– спрашивает судья прокуроршу.
– Почти что да. У меня последняя просьба, об изъятии вещественного доказательства, палки, которой убили человека...
– Я приму это к сведению. Если у защиты, какие-нибудь вопросы?
Встает седой мужик, что рядом с Каюровым и говорит.
– В связи с появившимися новыми данными, не внесенными в настоящее дело, защита просит отсрочки на одни сутки.
Судья опять советуется со своими соседями. Потом кивает головой.
– Принято, дело откладывается на завтра.
Но тут подпрыгивает Жанна Дмитриевна.
– В связи с изменением хода дела, я хочу, чтобы свидетелю была выделена охрана.
Защитник Каюрова прерывает прокуроршу.
– Я тоже заинтересован в свидетеле и прошу уважаемый суд, не тратить сил и государственных средств на охрану свидетеля. Не лучше ли его временно изолировать в каком либо КПЗ.
– Но я же свидетель, а не осужденный, - возмутился я.
– Все для вашего же блага, я прошу суд удовлетворить мою просьбу. Тем более законодательством кратковременно разрешена задержка граждан для выяснения обстоятельств...
Я по роже судьи вижу, что он согласиться с ним, но для приличия опять советуется со своей командой.
– Принято. Отведите свидетеля под охраной в третье КПЗ.
Вот так. Хорошее называется начало.
В КПЗ меня обыскивают как преступника. Конвоир спрашивает у дежурившего капитана.
– Куда его?
– Это тот, кто обижает Арсен Давлетовича? Ему место в 23 камере.
– Я не осужденный, я свидетель.
– Топай, топай. У нас знают, кто ты. Сейчас тебе мозги промоют, завтра сразу дашь правильные свидетельские показания.
Это небольшая камера с двухъярусной койкой. На нижней сидит толстый полураздетый бритый амбал.
– Кого еще принесло?
– хрипит он.
– Подарок от Юрия Ивановича, - сообщает ему мой конвоир.
– Ага. Понятно.
Дверь захлопывается и я остаюсь один на один с этим типом. Мы молчим и изучаем друг друга.
– Ну что, подлюга, - начинает он, - давно мне таких подарков не делали. Снимай штаны...
– Иди ты...
– Еще и рыпаешься?
Он встал и почти занял своей массой пол камеры. Шаг ко мне, я отступаю к параше. Амбал протягивает руку и тут я подныриваю под нее и очутившись у него за спиной, толкаю его в стенку. Слышен злобный рык. Я запрыгиваю на второй ярус койки и перегнувшись через спинку кровати дразню парня.
– Ты, мешок с говном, иди сюда.
Он идет как медведь с протянутой левой лапой. Я откидываюсь корпусом. Рука тянется ко мне и только она прошла между прутьев, тут я хватаю ее двумя руками и... валюсь с кровати на пол. Что то хрустнуло.., я вишу на его изуродованной руке, буквально прижимаюсь к его спине, парня вывернуло лицом к стене, он как рыба разевает и глотает воздух, потом шепотом говорит,
– Ты мне сломал руку.
– Сломать вторую?
– Отпусти.
– Ну нет.
Я еще сильнее рву кисть. Он мгновенно покрывается потом, потом так заорал, что я чуть не оглох. Амбал отпихивает меня спиной и осторожно пытается вытащить руку из прутьев другой рукой, но я еще раз неожиданно дергаю ее и загибаю к лопаткам здоровяка. Парень дернулся и затих, Когда я отпустил его, он покачнулся и медленно повалился на пол, сломанная рука сначала застряла в решетке, потом под тяжестью тела, еще что то хрустнуло и туша грохнулась на цементный пол. Теперь я сел на кровать, чтобы передохнуть. Он же, гад, если очнется, меня придушит второй здоровой рукой. Меня учили добивать противника, а не быть не решительным. Я соскакиваю на пол и наступив на другую руку, выворачиваю кисть. Пока он без памяти, ему не больно. Интересно, придут охранники на крик или нет?