Чтение онлайн

Фуше сел; его холодные рыбьи глаза внимательно смотрели на меня.

— Его Величество… — он прикоснулся к значку в виде белой лилии Бурбонов у себя на шляпе, давая тем самым понять, что он имеет в виду Людовика XVIII, — … доверил мне пост шефа полиции. Я здесь для того, чтобы предложить вам свое содействие на тот случай, если в этом возникнет нужда.

Я не смогла сдержать улыбки. Несколько лет назад он угрожал мне и при этом говорил, что я не должна рассчитывать на его помощь или поддержку. Теперь, когда мое положение было устойчивым, надежным, Фуше предлагал мне свои услуги.

— И чего же вы ожидаете от меня взамен? — насмешливо спросила я.

На бледных щеках Фуше выступили красные пятна. Может быть, он все же не настолько бесчувствен, как я полагала? Его губы раздвинулись в улыбке, обнажив два ряда острых зубов.

— Приятно бывает вспомнить о нашем плодотворном сотрудничестве. — Он постарался сделать свой резкий голос более приятным. — Но кто знает, что может случиться в будущем. Сегодняшняя политическая ситуация более нестабильна, чем когда-либо… — Фуше не закончил предложения и в глубокой задумчивости стал вращать на пальце кольцо с печаткой.

Я подумала о том, что ситуация действительно изменилась. Прежний шантажист превратился в человека, предлагающего свою помощь. Однако я научилась не выпускать из рук ни одной нити, прежде чем не будет закончен весь узор. Существует категория людей, способных всегда оказываться на поверхности. Фуше был шефом полиции при Наполеоне и сохранил этот пост при Людовике XVIII. Он, безусловно, обладает властью, которую мне не следует недооценивать. К тому же именно ему я обязана своим удачным побегом из Франции.

— Вы вновь необычайно великодушны ко мне, дорогой герцог, — сказала я.

Фуше отмахнулся от моих слов, изображая скромность.

— У нас есть давние общие друзья, миледи, которые, как и я, заботятся о вашей безопасности. Сейчас я хотел бы предупредить вас, а также через вас предупредить наших общих друзей. — Он повторил: — Кто знает, что может произойти в будущем. Многие люди во Франции ждут то время, когда расцветут первые фиалки.

— Что же тут такого ужасного? — спросила я в полном недоумении.

Фуше сухо пояснил:

— Фиалки являются символом возвращения Бонапарта весной. Сторонники называют его Отец Фиалка.

Я посмотрела мимо Фуше в окно, за которым догорал тусклый зимний день.

— И вы считаете, что его возвращение возможно? — Я почувствовала, как что-то сжимает мне горло.

— Я считаю, что все возможно. — На лице шефа полиции появилась почтительная гримаса. — Именно поэтому я хотел бы, чтобы это стало известно некоему высокопоставленному лицу, которое вскоре нанесет вам визит.

После того как Фуше ушел, я долго беспокойно ходила по комнатам. Мысль о том, что Наполеон может убежать с острова Эльба и вернуться во Францию, казалась мне абсурдной. Однако в принципе такая возможность существовала, и мысль, что он опять появится здесь и опять попытается завладеть миром, совершенно неожиданно оказала на меня бодрящее воздействие.

Его ссылка на остров Эльба вовсе не является окончательным решением проблемы. Победители-союзники поверили в искренность отречения Наполеона от власти и хотели помочь бывшему императору уйти с дороги. Они предоставили небольшой островок в полное его распоряжение и надеялись, что он удовлетворится этим. Однако Наполеон — не аристократ, он не признает джентльменских соглашений. Возможно, ошибки чему-то научили его, однако он никогда не признает их. И никогда не примирится с ними. Внезапно я почувствовала уверенность, что Наполеон вернется — непременно вернется.

Пребывая в этом неспокойном состоянии, я совершенно забыла про загадочный намек Фуше на скорый визит ко мне какой-то высокопоставленной особы. Все мысли мои были о Наполеоне, и я необыкновенно удивилась, когда внезапно, без объявления, в мою гостиную вошел Джеймс Уилберфорт, непринужденно улыбающийся и уверенный в том, что его ожидает теплый прием.

Я не видела его уже четырнадцать лет. Все это время мы пытались преодолеть разлуку с помощью писем и разных посланий друг к другу. И вот теперь мы с Джеймсом стоим наконец лицом к лицу.

Я увидела моргающие бледно-голубые глаза и сплошь покрытое веснушками розовое лицо, немного более одутловатое и чуть глубже изрезанное морщинами. Вместо непокорной рыжей шевелюры на его голове были аккуратно уложенные седые волосы.

Меня Джеймс увидел несколько по-иному.

— Ты обманула не только меня — ты обманула время, Феличина, — сказал он, и веснушки на его лице задвигались от улыбки. В его голосе слышалось волнение. — Ты еще красивее, чем была. Ты нисколько не постарела, просто стала взрослее.

Он обнял меня.

Крепкие объятия Джеймса заставили забыть о горечи его слов, а нежный поцелуй подтвердил их лестный смысл. Я погрузилась в этот поцелуй, словно в память о прошлом, чувствуя, как сладостная близость возвращает былые времена. Мы встретились так, будто не было никакой разлуки. Дом, где мы когда-то любили друг друга, отличался от этого, однако мы оставались теми же. Постель тоже была другой, но наши тела доказали, что не забыли пережитой вместе нежной страсти.

Когда мы, в конце концов вернулись в настоящее, Джеймс рассказал мне о том, что заставило его приехать в Париж.

— Конгресс в Вене не оправдал возлагавшихся на него надежд. Союзники ведут спор из-за мелочей и не могут договориться ни по одному действительно важному вопросу. Меня направили сюда, чтобы изучить ситуацию, которая складывается во Франции. Сейчас здесь наблюдается растущее недовольство политикой Людовика XVIII, который становится все менее популярным в народе. И Бонапарт не может не знать об этом. Я не сомневаюсь в том, что на своем острове Эльба он лучше меня информирован о том, что здесь происходит. У нас имеются сведения, что он развил необычайную активность. Он подробно расспрашивает обо всем тех, кто проездом находится на острове, отправляет кому-то письма, получает ответы…

— Фуше предупреждал меня об этом, — перебила я его. — Ты знаешь, как они сейчас называют Наполеона — солдаты, чье жалование Людовик XVIII урезал вдвое, ветераны и инвалиды, чьи пенсии также были сокращены, и вообще простой народ?

— Отец Фиалка? — спросил Джеймс.

— Да, Отец Фиалка. И все они надеются, что весной, когда зацветут первые фиалки, Бонапарт совершит побег с острова Эльба — вернет им почет, славу и власть.

— Все это не более чем фантазии, — возразил Джеймс. — Небылицы. Ни один разумный человек не отнесется к этим слухам серьезно.