Чтение онлайн

Рам Дасс беззвучно подошел к двери, постоял и послушал.

— Сюда никто не ходит днем, — сказал он. — Она взяла корзинку, значит — ушла надолго. Если я буду стоять у двери, я услышу шаги еще до последнего пролета.

Секретарь вынул из кармана карандаш и записную книжку.

— Хорошо, — сказал он, — слушай. — И стал очень тихо обходить убогую комнату, время от времени что-то записывая.

Сперва он подошел к кровати, потрогал тюфяк и даже вскрикнул.

— Твердый, как камень, — сказал он. — Заменим, когда ее долго не будет. Сегодня ночью не получится.

Он поднял покрывало и ощупал подушку.

— Одеяло еле живое, простыни рваные, — определил он. — Как можно ребенку спать на такой постели, да еще в доме, который кичится своей респектабельностью! Камин не топили давно.

— Ни разу его не топили, — сказал Рам Дасс.

— Хозяйка не помнит, что кому-то кроме нее бывает холодно.

Секретарь быстро записал. Потом оторвал листок и положил в нагрудный карман.

— Странно мы действуем, — заметил он. — Кто это все придумал?

Рам Дасс почтительно и скромно улыбнулся.

— По правде, сахиб, — отвечал он, — это придумал я. Так, в голову пришло. Я ведь эту девочку очень люблю, мы с ней оба одинокие. Как-то я слушал, что она рассказывает подружке про свои мечты. Взгрустнулось мне, я сел у окошка — и слушаю. А она говорит, какой бы стала эта комната, если ее украсить. Прямо как будто все видит, и согрелась, и развеселилась! А на другой день сахиб был совсем плох, вот я и решил его развлечь. Думал — одни мечты, а ему понравилось. Он вообще любит про нее слушать. Стал он меня расспрашивать и в конце концов решил, что это все должно исполниться.

— Ты думаешь, — спросил секретарь, — мы ее не разбудим? — но видно было, что он увлечен не меньше своего хозяина.

— Я ступаю тихо как кошка, — заверил Рам Дасс. — Сколько раз я сюда ни войди, она и не повернется в постели. Пусть мне дают вещи из нашего оконца. Когда она проснется, она подумает, что тут побывал волшебник.

Он улыбнулся, словно сердце под белой одеждой согрели эти мысли, и секретарь улыбнулся ему в ответ.

— Прямо как «Тысяча и одна ночь», — сказал он. — Только восточный человек мог это выдумать. Лондонский туман не располагает к таким замыслам.

К великому счастью Мельхиседека, вскоре они ушли — понимал он их, или нет, но явно опасался. Секретарю, видимо, было важно все — он записал и про пол, и про стол, и про камин, и про табуретку, и даже про стены. Их он ощупал и обрадовался, обнаружив немало гвоздей.

— Вот на них мы все и повесим, — сказал он.

Рам Дасс загадочно улыбнулся.

— Вчера, когда ее не было, — сказал он, — я принес хорошие, острые гвозди, которые сами входят в стену. Я их воткнул то там, то сям. Это они и есть.

Секретарь еще раз огляделся, засовывая в карман другие листочки из блокнота.

— Ну, кажется, записал я достаточно, — сказал он. — Сахиб Кэррисфорд — добрый человек. Как жаль, что он не может найти ту девочку!

— Если б он ее нашел, — сказал Рам Дасс, — он бы мигом поправился. Ничего, его Бог еще приведет ее к нему.

И они все так же бесшумно вылезли из оконца, а успокоившийся Мельхиседек, подождав минуту-другую, вышел из норки и принюхался, надеясь, что даже такие сомнительные существа могли случайно уронить несколько крошек.

Проходя мимо соседнего дома, Сара увидела, что Рам Дасс закрывает шторы, и успела заметить еще и эту комнату.

«Давно я не видела изнутри красивых комнат», — подумала она.

В камине, как обычно, горел яркий огонь. Перед ним, подперев рукой голову, сидел джентльмен из Индии, одинокий и несчастный.

«Бедный вы, бедный! — подумала Сара. — Хотела б я знать, что вы представляете?»

А представлял он вот что:

«Представим себе, — думал он, — что девочка, за которой Кармайкл поехал в Москву — не та, другая. Что же мне тогда делать?»

Войдя в школу, Сара увидела мисс Минчин, которая ходила вниз, чтобы выбранить кухарку.

— Где ты пропадала? — спросила она девочку. — Ходишь несколько часов!

— Там очень мокро и грязно, — сказала Сара, — трудно идти, у меня туфли рваные, они все время падают.

— Не выгораживай себя, — сказала мисс Минчин, — и не лги.

Сара пошла на кухню. Кухарка только что получила нагоняй, была не в духе и очень обрадовалась, что есть на ком сорвать злобу.

— Еще бы всю ночь проходила! — фыркнула она.

Сара положила на стол покупки. Кухарка, ворча, осмотрела их. Она уж очень разозлилась.

— Можно мне чего-нибудь поесть? — тихо спросила Сара.

— Чай уже выпили, все убрали, — ответила кухарка. — Что, для тебя горячий держать?

Сара постояла, помолчала.

— Я не обедала, — сказала она, наконец, уже совсем тихо, чтоб голос не задрожал.

— Возьми хлеба в буфетной, — отмахнулась кухарка. — Чего тебе еще, в такое-то время?

Сара пошла и взяла хлеб. Он был совсем черствый. Кухарка слишком ярилась, чтобы попросить снова, — проще и безопасней всего было срывать злобу на Саре. Трудно пройти на голодный желудок целых три пролета, да еще таких крутых, когда ты к тому же устала, а уж в этот вечер Саре казалось, что она вообще не дойдет до чердака. Несколько раз она останавливалась отдохнуть; когда же добралась доверху, обрадовалась, что из-под двери виден свет — значит, пришла Эрменгарда, и то легче, все ж не одна в пустой комнате. С толстой, уютной подругой в красной шали как-то теплее.

Да, Эрменгарда сидела на кровати, подобрав ноги. Она так и не сдружилась с Мельхиседеком и с его семьей. Когда Сары не было, она предпочитала сидеть на кровати. Сейчас у нее были основания для беспокойства, — Мельхиседек то и дело выходил и нюхал, и даже сел на задние лапки, глядя прямо на нее.

— Ой, Сара! — крикнула она. — Как хорошо, что ты пришла! Он так сопит! Никак его не уговоришь уйти домой. Ты же знаешь, я хорошо к нему отношусь, но это же правда страшно, сопит прямо на меня! Как ты думаешь, он сюда не прыгнет?