Чтение онлайн

А Кармайкл стал объяснять спокойно и вежливо, как человек хорошо знающий и обстоятельства, и законы. Мисс Минчин, женщина деловая, поняла это — и не обрадовалась.

— Мистер Кэррисфорд, сударыня, — сказал он, — был близким другом покойного капитана. Они владели совместно огромным предприятием. Капитан Кру решил, что состояние его пропало, но ошибся. Сейчас оно — у мистера Кэррис-форда.

— Состояние! — закричала мисс Минчин, мгновенно бледнея. — Состояние Сары?

— Да, оно будет ей принадлежать, — довольно сухо ответил юрист. — Фактически оно и сейчас принадлежит ей. Оно чрезвычайно увеличилось. Алмазные прииски не посрамили наших надежд.

— Прииски? — едва выговорила мисс Минчин, думая при этом, что если он не лжет — с ней еще не случалось такой беды.

— Прииски, — повторил Кармайкл и, не удержавшись, прибавил с не совсем деловой улыбкой. — Мало у кого из принцесс столько денег, сколько будет у девочки, которую вы держите из милости. Мистер Кэррисфорд искал ее почти два года, нашел и никуда не отпустит.

Потом он попросил мисс Минчин присесть, чтобы выслушать все До конца, и подробно, толково объяснил, что утраченное вернется к Саре, умножившись раз в десять, а мистер Кэррисфорд будет и опекуном ее, и другом.

Мисс Минчин не была умна, а сейчас так разволновалась, что допустила совсем уж вопиющую глупость — попыталась удержать то, что столь явно теряла по собственной вине.

— Когда мистер Кэррисфорд ее нашел, — сказала она, — девочка жила под моей опекой. Я ничего для нее не жалела. Если бы не я, она умерла бы с голоду на улице.

Тут Кэррисфорд не сдержался.

— На улице, — сказал он, — и то удобней, чем у вас на чердаке.

— Капитан Кру оставил ее мне, — не сдалась мисс Минчин. — Она обязана жить у меня до совершеннолетия. Пусть опять учится. Надо же, в конце концов, получить образование. Закон меня защитит.

— Ну, ну, мисс Минчин! — вмешался Кармайкл. — Никогда он вас не защитит. Если Сара хочет к вам вернуться, мистер Кэррисфорд, вероятно, не станет ее удерживать. Но зависит это от нее.

— Тогда, — сказала мисс Минчин, — я ее и спрошу. Быть может, я тебя и не баловала, — обратилась она к девочке, — но твой отец был доволен твоими успехами. И вообще… хм-хм… я всегда тебя любила.

Серо-зеленые глаза смотрели на нее с тем странным спокойствием, которое ей так не нравилось.

— Неужели, мисс Минчин? — сказала Сара. — А я и не знала.

Мисс Минчин покраснела и выпрямилась.

— Могла бы знать, — сказала она. — К сожалению, дети не понимают своей пользы. Мы с Амелией вечно твердили, что ты умнее всех в школе. Неужели ты нарушишь волю отца и не вернешься ко мне?

Сара шагнула к ней и остановилась. Она вспомнила тот день, когда ей сказали, что у нее ничего нет и ее могут выгнать на улицу; вспомнила, как долгими часами сидела голодная и озябшая с Мельхиседеком и Эмили; и пристально глядела на мисс Минчин.

— Вы знаете, почему я не пойду с вами, — сказала она. — Прекрасно знаете.

Жесткое, злое лицо мисс Минчин вспыхнуло огнем.

— Что ж, — сказала она, — ты никогда не увидишь подруг. Я прослежу, чтоб ни Эрменгарда, ни Лотти…

Кармайкл учтиво, но твердо прервал ее.

— Простите, — сказал он. — Сара увидит тех, кого пожелает. Навряд ли родные ее подруг не разрешат им ходить к ее опекуну. Мистер Кэррисфорд проследит за этим.

Надо признаться, даже мисс Минчин не сумела на это ответить. Лучше бы, подумала она, у Сары и впрямь был чудаковатый дядя, который легко выйдет из себя, если обидят племянницу. Начальница школы знала жизнь и прекрасно понимала, что люди не запретят своим детям навещать наследницу алмазных приисков. А если мистер Кэррисфорд станет рассказывать, как плохо жилось у нее Саре Кру, может случиться много неприятного…

— За нелепое дело вы взялись, — сказала она Кэррисфорду, вставая, чтобы уйти. — Скоро вы сами это поймете. Девочка неблагодарна и лжива. Вероятно, — спросила она Сару, — ты снова возомнила себя принцессой?

Сара опустила глаза и слегка покраснела — ей казалось, что даже такие хорошие люди не поймут сразу ее любимой мечты.

— Я старалась держаться как принцесса, — тихо ответила она, — даже когда мерзла и голодала. Я очень старалась не стать никем другим.

— Теперь и стараться не надо, — едко усмехнулась мисс Минчин, когда Рам Дасс вежливо открыл перед ней дверь.

Вернувшись домой, она пошла к себе и тут же послала за мисс Амелией. Они просидели запершись до вечера и надо признать, что бедной сестрице пришлось вынести немало пренеприятнейших минут. Она много плакала и часто вытирала глаза платком. За одну из неудачных речей сестра чуть не оторвала ей голову, но разрешилось все самым неожиданным образом.

— Я не такая умная, как ты, — сказала мисс Амелия, — и всегда боюсь тебя рассердить. Наверное, будь я посмелее, это было бы лучше и для школы, и для нас. Ведь я часто думала, что тебе надо бы помягче обращаться с Сарой. Если бы она приличней одевалась, удобней жила… Не может ребенок выполнять такую тяжелую работу, и так мало есть…

— Как ты смеешь! — вскричала мисс Минчин.

— Сама не знаю, — с какой-то отчаянной смелостью отвечала ее сестра, — но раз уж я начала, я кончу, чего бы это мне ни стоило. Она хорошая девочка, умная… и отблагодарила бы за самую малую заботу. Но ты никогда о ней не заботилась. Она слишком умна для тебя, вот ты ее и невзлюбила. Она видела нас обеих насквозь…

— Амелия! — просто задохнулась от ярости старшая сестра, и вид у нее был такой, словно она сейчас расправится с младшей, как с Бекки. Но мисс Амелия совсем разошлась и ей уже было неважно, что с ней сделают.

— Видела, видела, видела! — закричала она. — Насквозь. Она знала, что ты жестокая и суетная, а я — слабая и глупая, а обе мы — вульгарные и низкие, потому что мы ползали на коленях перед ее деньгами и мучили ее, когда их не стало. А вот она вела себя как принцесса, когда жила как нищенка! Принцесса, принцесса и принцесса! — и несчастная зашлась в истерике, смеясь и плача сразу и раскачиваясь так, что мисс Минчин онемела от ужаса.

— А теперь ты ее потеряла! — дико восклицала Амелия. — Какая-нибудь школа заберет и ее, и деньги! Будь она обычным ребенком, она бы рассказала, и родители увезли бы всех девочек, и мы бы разорились! И правильно, и поделом, особенно тебе, ведь ты жестокая, Мария Минчин, жестокая, себялюбивая, суетная!

Старшая сестра так испугалась, что услышат эти вопли и хохот, что волей-неволей стала приводить ее в чувство, давала ей капли, нюхательные соли, вместо того, чтобы разнести в пух и прах за невиданную дерзость.

И с тех самых пор она побаивалась младшей сестры, которая, видимо, не так уж глупа, а потому, если ее довести, может выболтать много неприятных истин.

Когда ученицы перед сном собрались у камина, появилась Эрменгарда. Она держала письмо, и вид у нее был странный — и радостный, и такой удивленный, словно она никак не оправится от потрясения.