Чтение онлайн

– Так что вперед, – мрачно сказала девушка и пошла. В болота, к маленькой выгребушке, на которой собиралась преодолеть два внутренних озера, добраться до лодки понадежнее и изображая мирных рыбаков, а по возможности прячась, вместе с командой покинуть проклятые острова.

И скорее всего все бы отлично получилось. «Мирные рыбаки» за столько времени успели изучить маршруты, как партизан, так и золотоискателей. Знали, с какой стороны стоят флоты и куда они не суются. Отлично знали, что даже у объединенного «имперского флота, посланного навести порядок» не хватит кораблей, чтобы взять острова в кольцо. Да они и не пытаются, искренне веря, что со стороны неживых вод, которые находились на самом деле не так и близко, никто не подойдет. Да и соваться туда смысла не было – зачем делать крюк, если с той стороны практически нет мест, где можно причалить к островам или хотя бы зайти во внутренние озера? Там же сплошная мешанина скал, да и ветра дуют престранно. Словно поколдовал кто-то. Ходили даже слухи, что острова постепенно превращаются в болота именно из-за этого же колдовства. Верили в них, правда, мало.

С мыслями о колдовстве, возможно даже колдовстве драконов, девушка дошла до места, где прятала выгребушку и обнаружила, что ее там нет. Вообще. То ли отвязалась и уплыла, то ли затонула, но, скорее всего, была угнана решившим дезертировать из моряков умником, не подумавшим о том, что борцы против чьей-то там тирании могут оказаться ему вовсе не рады. Да и жизнь на болотах не лучше, чем на кораблях под командованием жадных до золота адмиралов.

– Зараза, – пробормотала девушка, красочно представив, как теперь будет идти пешком вокруг озер.

Но пошла.

Выхода у нее все равно не было.

А если вернуться в лагерь партизан, вовсе не факт, что получится опять оттуда ускользнуть. После бегства Валада каждый маг там, на вес золота, может, даже того, о котором мечтается адмиралам. Так что лучше оттуда держаться подальше. Брести пешком вокруг озер гораздо безопаснее. Да даже в камышах с камнеглотками безопаснее, чем среди людей, которым очень нужны маги, но которые этим магам не верят и подозревают их демоны знают в чем.

Прекрасная дева хлопала коровьими глазами и всеми силами пыталась продемонстрировать содержимое декольте. Поклон, конечно, этому способствовал, но его дева явно затянула. Даже распорядитель с намеком легонько стукнул посохом по полу. Пришлось деве распрямиться и не шибко грациозно уковылять к стене, под которой уже стояла стайка дебютанток, одинаково декольтированных, в практически одинаковых желтых платьях.

Насколько Ромул знал, желтый цвет символизировал чистоту помыслов и легкий нрав. Но выглядели дебютантки, решившие дружно это продемонстрировать платьем, очень странно. Они практически сливались со стеной, тоже обитой желтой тканью. Да и шел этот желтый цвет немногим.

– Цыплятки, – тихонько пробормотал Ромул, а распорядитель грохнул об пол посохом и объявил очередную дебютантку, пытавшуюся изобразить чистоту и невинность, вопреки декольте и явному интересу к молодому императору.

Впрочем, идея провести бал не понравилась Ромулу еще в тот момент, когда ее озвучили истеричные тетки, заявившие, что дворец без этих балов захиреет и помрет. Да и традиции прямо вопили о том, что отказываться от бала дебютанток нельзя. Народ же не поймет.

А особенно не поймут, как подозревал Ромул, родители подросших девиц, которых можно попытаться всучить холостому императору. В надежде, что потом можно будет на него через жену воздействовать. Правда, глядя на цыпляток, Ромул слабо представлял, как вообще на что-то подобное можно рассчитывать. Разве что подливать мужу зелье для поглупения, ну, или приворотами пичкать, чтобы не мог оторваться от молодой жены и был готов ради нее на все. Но и с этим ничего бы не вышло. Привороты чуяли как амулеты, врученные Тивашем, все еще временным главой службы контроля, хотя Ромул начал подумывать о том, чтобы уговорить его быть постоянным, так и Ларама, все время ворчавшая о том, что умников с зельями пора начинать проклинать в отместку.

Ромул даже был не против, хотя на словах возражал.

В общем, с Ларамой все было просто. Она защищала, даже от девиц. И ее невозможно было ни перекупить, ни переубедить.

А вот с Тивашем было сложно. Он был слишком хорошим профессионалом. Но служил, к сожалению, Ромулу вовсе не в первую очередь. А никого лучше не было и не предвиделось. И бедный император как-то даже пришел к выводу, что это не так и плохо. Хотя бы была уверенность, что его не перекупят «честные и благородные» советники, что он не поддастся обаянию со-Яруна и уж точно не станет служить Золотым Туманам. А это уже не мало. Да и с волками, засевшими на Хребте Дракона, можно договориться. Вроде бы. Ларама обмана там не чуяла.

С другой стороны, а зачем им обманывать? Их желания и желания Ромула сейчас совпадают.

Очередная дебютантка выдержала паузу, кланяясь, каким-то чудом не выронила грудь из-за корсажа и гордо ушла.

– И за кого они меня принимают? – спросил сам у себя Ромул и едва сдержал злорадную улыбку.

Танцевать с этими девицами он не собирался.

На первый танец были заранее составлены пары, чтобы какая-нибудь особо невезучая дебютантка не осталась без партнера и не была вынуждена с позором подпирать стену. А на все остальные у Ромула была отговорка – у него болела нога, якобы раненая очередным возжелавшим императорской смерти недоумком. Главное, не забывать все время хромать на одну и ту же, а слухи быстро разнесутся и обрастут подробностями.

Так что раненый император немного посидит, полюбуется первым танцем. В соседний зал к столам с разбавленным «женским» вином и мелко нарезанным сыром он тем более не пойдет, демонстративно хромая, скроется в комнатке за троном. А один из стражников с удовольствием проговорится, что накладывать уменьшающее боль плетение. И если после этого какая-то дуреха все-таки наберется наглости и попытается пригласить раненого императора на девичий танец, ее с удовольствием заклюют другие цыплята, вместе с прочими «сочувствующими».

Давать кому-либо повод вообразить, что понравилась самому императору Ромул не собирался. Если уж их родители хотят выдать дочек за него замуж, пускай играют честно – приходят и пытаются заключить какой-то договор, а не подсовывают декольтированных дурех, верящих в сказку о чайке-деве, в которую безумно влюбился император, едва увидев ее обнаженной.

– Лишь бы не начали голышом по дворцу бродить, – пробормотал Ромул, когда последняя дебютантка, наконец, убрела к стене, дожидаться кавалера и начала танцев. – Хватит с меня этих безумных невест.

Невесты из дворца все еще никуда не делись. Нескольких удалось выдать замуж, остальные затаились и теперь стараются пореже попадаться императору на глаза. То ли так понравилось жить во дворце. То ли надеялись усыпить бдительность Ромула, а потом предпринять какую-то глупую атаку. Да хотя бы с теми же духами с приворотом. А единственная девушка, от которой не хотелось избавиться, вежливо улыбалась и делала вид, что не поняла намеков, которые Ромул на нее вывалил, подогрев собственную храбрость каким-то особенным пивом, принесенным Меженом.

Возможно, и хорошо, что делает вид, будто не понимает. Если честно, Ромул слабо представлял, что будет делать, если она однажды чудеснейшим образом поймет.

Наблюдать с возвышения за танцующими парами оказалось скучнейшим занятием. Да и трон оказался вещью очень неудобной, даже подложенная подушечка не спасала от желания побыстрее с него встать. А когда такая возможность появилась, хромал император очень натурально, умудрившись отсидеть правую ногу.

В комнатке за троном кроме кувшина с водой, другого с вином и мясной нарезки обнаружились Межен, Тиваш и со-Яруна. Последний якобы уже три дня был смертельно болен и даже по очереди вызывал к себе родственников. Выглядел он при этом здоровее некуда и с удовольствием пил вино.