Чтение онлайн

Бум возился со своими многочисленными игрушечными детьми, сажая их на колени, всех вместе, как на старых семейных фото.

Мы с Шедевром двигались друг навстречу другу. Его кавалькада ожидала внизу. Он был в испарине.

— Не успел, — сказал он. — Опять не успел. Я должен был успеть. Это дало бы возможность уничтожить кукол.

— Ты хочешь уничтожить кукол? — изумился я. — Ты их создал.

— Я хотел всего лишь скопировать природу, а появились куклы. Я думал, куклы исчезнут сами. В нашем празднике.

Шедевр с трудом повел шеей.

— А город? Ты разрушил его?

— Да. — Голос его твердел. — Но… он уже восстановился. От прежнего не отличить.

Шедевр тоже становился прежним, увеличивался на глазах, спускаясь вниз на ногах-колоннах.

Он взмахнул рукой, всем, и мне, и тем, кто в отеле, и кавалькада сорвалась с места, пыля.

В модели оживает шоу, то, что кажется, а то, что кажется, и есть душа.

Она везде лишняя, изгнана отовсюду, отвергнута реальным миром, где ей, бессмертной, нет места.

Город был целым. Куклы праздновали уход Шедевра. Они ходили по улицам и улыбались.

Витамин, уже в своей жилетке, нацеживал вино из бочки.

— Попробуй, — сказал он мне. — Вкус скопирован. Как самое лучшее вино. На самом деле вино обычное. Шедевр разогнал всех посетителей, — недовольно заметил он.

В углу Фат, уронив голову на руки, вскидывался время от времени, как старый пони.

— Уже готов, — сказал Витамин. — Как обычно. Бедняга! А Ядро тренирует новобранцев. Отводит душу. Выглядит, как настоящий генерал. Вот это Ядро! Прежний. И мы снова вместе. Как в старое время. Помнишь? Ты всегда мечтал об этом.

Я помнил. Я хотел, чтобы мы были вместе.

Чтобы все оставалось, как прежде. Я хорошо сработал. Друзья меня не подвели.

Все осталось, как прежде.

Витамин никогда не станет жадным, толстым. Он всегда будет весел, щедр.

И дело свое он любит.

Ядро никогда не превратится в пьяницу и скандалиста. Всегда будет вдумчив, ловок.

Лагуна навсегда сохранится, как чудаковатый, преданный друг.

Столько праздника!

А я смогу вечно, раз за разом, знакомиться с Топ, невероятно красивой, видеть ее восторженные глаза. И это так замечательно. И все будут в это верить.

Все мы будем в это верить.

Я направил взгляд на рынок, где дрогнула бессмертная душа.

Я открыл глаза. Мы смотрели на мрачного кабана, огромную зверюгу, и ждали, пока он превратится в нашего Хлама. Пришедший Витамин, увидев это, расхохотался.

— И вы поверили?

— Тренировка — это неправильно, — заявил Ядро. — Это искусственное, нечестное.

— Я хочу проверить её чувства, — стал жаловаться Витамин. — В этом мире это невозможно. Все дамы чувствуют, что я богат. А богатым становишься, как только отделишь форму от содержания.

Я зажмурился. Друзья в комнате переглянулись.

— Мы же собрались на рыбалку.

— А ты… не торгуешь? — спросил я Витамина, полного, лысеющего.

— Вообще-то я работаю в магазине. Но я больше считаю. Я бухгалтер. Лагуна — грузчик.

— Пошли на косу, — нетерпеливо сказал Лагуна. — А то Корка всю рыбу распугает. Один выходной у меня.

— Да?

— Конечно. Ты что, не веришь?

И я поверил.

Мы добрались до острова. Из бездны показался рыбий плавник, как на мелководье. Рыбы бились вокруг, показываясь почти целиком. Я перешагнул через борт. Вода едва покрывала мне ступни.

— Нормально, — сказал Лагуна. — Отлив.

Я с сожалением посмотрел на него и зашагал по воде. Лагуна почесал сачком затылок, но от такой добычи не собирался отказываться.

За столиком у музея сидел Корка с фужером в окружении девиц Витамина.

— Да мы их… — Корка увидел меня и запнулся. Обычный Корка. В хвастовстве я его заподозрить не мог. Он всегда был такой.

Мои предположения о том, что очередная модель мне не приснилась, подтверждались.

А о чём это Корка? Но тот уже сменил тему. Вообще примолк, приналёг на чай.

В сторону леса, гор, океана я уже боялся смотреть. Там среди волн бродил Лагуна с сачком, далеко от берега. Иногда он оступался в местах бывших бездонных впадин.

Всё менялось на глазах, и я уже ни в чём не был уверен. И домой нельзя. Неизвестно, что там.

На пороге музея показалась девушка, с улыбкой щурясь на солнце. Провинция всех окутывала покоем.

Стены домов покосились, и мегаполис надвинулся на побережье, и груды мусора наваливались, и перед ними испуганно чесал Лагуна с развевающимся, как флаг, сачком через плечо.

Какая-то девушка, явно из столицы, похожая на Уют, с изящной фигуркой, справлялась у всех про Витамина. За ней возвышался Шедевр. Растерянный.

Цивилизация приблизилась вплотную, вот-вот захлестнет.

Незнакомка ничего замечала, подставив лицо солнцу. Да это же Топ!

Я схватил её за руку и увлёк в уцелевшее здание музея.

Пустые залы встретили нас тишиной. Мы перешагнули через декоративную изгородь и потеснили в крестьянской хижине замершего в ожидании всемирного оползня Витамина, в недоумении проснувшегося вслед за мной у Кузена, и все, кто заметил перемены, прошли в дверцу, Шедевр — еле-еле, замыкающим сам очнувшийся Витамин в ожидании дальнейших фокусов.

Позади него уже простирались развалины, только изогнувшаяся ромбом дверца с протяжным скрипом покачивалась взад-вперед.

Лунный свет освещал тропу среди развала вещей, и я испытал некое подобие гостеприимства от шевельнувшегося вдруг рельефа вокруг.

Слабый хлопок — это упала чудом удерживающаяся до сих пор, так неопределенно покачивающаяся, как символ прошлой жизни, дверца.

Луна потихоньку села за лес, горизонт зарозовел, и перед нами, неприкаянными детьми цивилизации, открылся безбрежный вид на бесконечный газон с аккуратно насыпанными холмами, нежно зеленеющими парками и уютно слепленными водоемами.

Красота вокруг была необыкновенная. Воздух был прозрачен и свеж.

Стояло раннее утро. Всё было впереди. Перед нами было шоу.

Загадочные, как манекены, фигуры, так похожие на настоящие, что отличить невозможно, они манили, и хотелось поверить в них, и шоу это увлекало больше самой жизни.

Мы сидели с Топ на берегу океана. Всё было, как прежде. Ходили по магазинам.

В парке Гибрид наблюдал, как дети на аттракционах катаются на лошадках.

В тире Тугодум целился в жестяного кабана.