Чтение онлайн

* * *

Лиса провожали как героя. Не то дед Василь сболтнул голове лишнего, не то его внучка, чумазая босоногая Рада разнесла новость среди местных ребятишек, а те донесли родителям, но поглазеть на него собралась вся деревня.

Лис оглядывался то и дело через плечо, недоверчиво кося на окружившую его толпу. Каждый пытался похлопать его по плечу, пожать руку, на штанинах с обеих сторон повисли, как гроздья клешей на ушах у шелудивой собаки, дети, и он широко загребал при ходьбе ногами, надеясь стряхнуть их нечаянно или хотя бы не слишком явно. Рада наблюдала со стороны, грозно уперев руки в бока. «Не простила еще сваленных коньков», — хмыкнул Лис. Свистулька покачивалась у девочки на шее, и он совершенно не удивился, мельком разглядев в ее смутных очертаниях кривоногую лошадь.

— Ты возвращайся, ежели чего… — начал кто-то, но его быстро прервали:

— Чего «ежели чего»? Если не поляжет, хочешь сказать? Так и говори.

— Да так и говорю! — набычился первый, но продолжил не менее торжественно и одновременно мрачно, будто лучшего мужа деревни в последний путь провожал: — Мы это… примем, обогреем, накормим. И работа доброму молодцу всегда отыщется…

— И хату справим… — добавил второй и спешно добавил без тени ехидцы в голосе: — Прямо вот сегодня строить начнем!

— И невесту, и невесту! — за спиной заливисто засмеялась девица.

Лис повернулся, скользнул по ней взглядом, но не успел рассмотреть толком. Толпа бурлящим потоком несла его к распахнутым воротам, где ждала привязанная кляча. Только нитку красных бусин у девицы на шее Лис и заметил — такую, как Марушке подарить хотел. И на мгновение, ему показалась на шее у нее не нитка, а глубокая рана.

Лис дернулся, тряхнул головой и зажмурился. Сзади его хорошенько приложили по плечу. Скорее по-дружески, но он споткнулся. Едва не свалился в придорожную пыль, схватился за плетень. Отдышаться не дали — местные что-то выкрикивали, обещая все больше и больше, в случае его возвращения, подталкивали в спину, пытались всучить то кольцо колбасы, то вареное яичко, то пучок зелени. Кто-то из девиц водрузил ему на голову венок, сплетенный из полевых цветов. Лис заметил его, только когда тот основательно покосился и закрыл ему левый глаз.

— Ну что, предательница, поскакали?

Кляча лениво жевала траву у ворот, и на появление хозяина среагировала только легким хлопком хвоста по собственному крупу, будто настойчивую навозную муху попыталась отогнать. Лис вздохнул — они с лошаденкой обоюдно не вызывали друг у друга теплых чувств. Шагнул к ней — повесить распухшую от надаренной снеди сумку. Лошадь повела ушами и стукнула копытом о землю.

— Деда, — Рада завертелась волчком и дернула за Василя за сальную штанину, — ну, какая же конячка славная! Когда он вернется, можно мы ее у себя оставим жить на лавке, а его голове отдадим на постой?

Дед Василь неловко мазнул внучку ладонью по голове, подтолкнул в плечи, отправляя с глаз долой, и сдержанно хохотнул, поглядывая на Лиса — не обиделся ли. Тот помолчал, раздумывая. У него еще немного кружилась голова, и в целом, выглядел он неважно, как для местного героя, а соображал после трех дней беспамятства туговато. В толпе зашептались, бросая на рыжего косые взгляды. Молчание затянулось, и мужик в толпе нарочито надрывно закашлял. Лис встрепенулся.

— Где там ваш голова? — рявкнул он раздраженно. — Надоела мне эта кляча, спасу нет. У меня есть тут… — Лис запустил руку в сумку и пошарил на самом дне, перебирая в пальцах камни, — вот… — яхонт с доброе гусиное яйцо, несмотря на серую корку, светился под яркими лучами полуденного солнца золотисто-медовым цветом на его ладони. — Хватит на коня?

Толпа заволновалась, зашевелилась, пропуская вперед статного мужчину в расшитой рубахе — местного главу.

— С лишком, — кивнул тот, придирчиво, но беспорядочно осматривая камень, и спросил будто невзначай: — А кобылицу куда?

Лис нервно пожал плечами, напряженно вглядываясь в толпу — мужики и бабы, затаив дыхание, следили за начавшимися торгами. Дети голосили и бегали друг за дружкой, не обращая на происходящее никакого внимания. Только поодаль, в тени молодой яблоньки, устроилась хмурая Рада. Лис махнул ей. Девочка подхватилась и подошла.

— Хочешь лошадь? — процедил Лис.

Рада, не раздумывая, кивнула. Голова ахнул и едва не схватился за голову.

— За ценой не постою! — заявил он, прикинув, что рыжий просто пытается сторговаться подороже. — Вот! — яхонт перекочевал обратно к Лису, за ним медяки из кармана главы и, наконец, тот добавил: — И еще серебруху поверху!

«Хорошая, наверное, кляча, раз он так убивается. Грех не поторговаться…» — алчно подумал Лис, но наткнулся на серьезный взгляд чумазой девочки, повисшей на лошаденке. Кляча глядела на Лиса все таким же отсутствующим взглядом, что и всегда, пожевывая расхристанные волосы Рады.

— Оставь, Рада, оставь… Нам платить за нее нечем, — дедок попытался увести внучку, но та вцепилась в лошадиную морду, уперлась ногами в землю — с места не сдвинешь, как ни тяни. — Купит ее голова, будешь к ней в гости ходить… А мы корзиночки продадим, лапотки — авось скоро тоже разживемся…

— Две! Две серебрухи приплачу! — отрезал голова и протянул Лису руку для рукопожатия.

Лис вздохнул — деньги ему совсем не помешали бы. Камни-то по пути еще попробуй продай — скупщику краденого разве что, да и тот вряд ли захочет с ним дела вести. Особенно, после того, как Лис засветился в городе вместе с воякой. Две монеты серебром — плотный обед в Самборе, переправа в Тержь и еще пару дней сытой жизни в любом из постоялых дворов. Это, если не шиковать, конечно. И не налегать на выпивку.

Лис потянул было руку в ответ. Девочка под боком громко сопела, не реагируя на увещевания деда, а вместо того, наглаживая конскую морду и бормоча, что лошадке сама будет и косы плести, и щеткой чесать, и воду носить. Кляча даже не фыркнула и не попыталась наступить ей на ногу, что много раз проделывала с Лисом, стоило ему просто оказаться рядом.

«А если у меня ничего не получится? — вздрогнул Лис, отступил на шаг и окинул взглядом толпу. — Местные храбрецы вон шустро смотались, и эти остолопы теперь меня провожают, как героя. Как вояку бы провожали, будь он неладен. А ведь это я принесу сюда смерть и разруху, если ничего не получится. И эта сопля, — скосил он глаза на Раду, — ничего хорошего, как не видала, так и не увидит…»

— Ну что, по рукам? — деликатно напомнил о себе голова.

— Нет, — Лис одернул ладонь и неловко вернул ему камень с медяками, едва не просыпав их на дорогу. — Нет, — твердо повторил он, глядя в сторону, — пусть вон добрым людям служит. Верой и правдой, — с укором глянул он на клячу, некстати вспомнив, как та бросила хозяина тонуть в болоте.

— Дело твое, — голова с досадой сплюнул и отошел. Впрочем, остановился поодаль и еще раз завороженно осмотрел на солнце полученный камень, а затем шустро припрятал в рукаве.

Дед Василь обмяк и схватился за сердце.

— Что ты, что ты, — забормотал он и замахал руками, пытаясь не то похлопать Лиса по плечу, не то ухватить его ладонь — Лис спешно сунул руки в карманы. — Это ж неоплатный долг… Это ж… — захлебнулся дедок, не найдя подходящих слов.

— Все равно на колбасу собирался продать, — пожал плечами тот и наклонился к Раде: — Спуску ей не давай, поняла? Эта кляча не шибко умная.

— А ты теперь без конька как будешь? — девочка пропустила большую часть разговора, да и не слишком-то слушала взрослых, отсиживаясь в тени. Лис не успел объяснить, что конем уже разжился, когда та сняла глиняную свистульку одним рывком, через голову. — Вот. Держи тебе конька, — сунула она Лису в карман надколотую свистульку — коня, щедро раскрашенного зелеными кружками, отдаленно напоминавшими яблоки.