Чтение онлайн

Передав монету одному из слоняющихся без дела юнцов, Чант велел ему принести из Фонаря горшочек с рагу и пару ломтей хлеба. Открыв дверь, ростовщик пригласил их войти внутрь. Рилтана огляделась. При виде множества вещиц, некоторые из которых не представляли собой никакой ценности, а другие же являлись настоящими фамильными сокровищами, на лице её возникла полуулыбка.

Принеся стул, табуретку и сундук, Чант расставил их вокруг прилавка. Затем из набора серебряной посуды он достал три тарелки и ложки.

– Мы можем поговорить и после еды, - произнёс он.

Вскоре посыльный вернулся, и они приступили к трапезе.

– Надо было попросить того мальца прихватить кувшин с элем, - пробормотал ростовщик. Демаскус, который был слишком занят пережёвыванием пищи, ограничился согласным кивком. Эль мог бы слегка успокоить его расшатанные нервы.

Послышалось кошачье мяуканье, и он подпрыгнул. С видом непоколебимой уверенности в себе Сказка вспрыгнула на прилавок, задрав хвост вверх. Не поднимая взгляда от еды, Чант шикнул на неё. Сказка снова мяукнула, на сей раз укоризненно, но всё же вернулась в свой ящик и уставилась на них с надменностью, достойной настоящего сфинкса.

Рилтана первой отодвинула свою тарелку. Дождавшись, пока все остальные закончат с едой, она произнесла:

– Приношу свои извинения за то, что взяла твой платок. И… спасибо, что вовремя появились там и оказали мне первую помощь. Почему вы это сделали? Обычно те, кого ограбили, не склонны церемониться с обокравшими их ворами.

Демаскус вытер рот и руки принесённой Чантом льняной салфеткой. Кивнув, он заговорил:

– Мы искали тебя с того момента, как ты его украла.

– Он обладает разумом?

– Что ты имеешь в виду? – Чант подался вперёд.

– Он напитан таким количеством магии, что обрёл нечто вроде самосознания? – спросила Рилтана.
– Он зовёт себя Вуалью Гнева и Знания.

– Вслух? – спросил Демаскус. Его горло перехватило. Вот оно, - подумал он. – Скоро я вновь обрету все свои воспоминания…

– Нет, слова появились на ткани.

Сняв шарф с руки, Демаскус положил его на прилавок. Все рефлекторно отодвинулись назад на стульях, словно опасаясь, что тот может в любой момент наброситься на них, словно атакующая змея.

Это имя, Вуаль Гнева и Знания… оно было ему знакомо. Но подробности по-прежнему отказывались проясняться.

Со вздохом Демаскус спросил:

– Ладно. Кто же нанял тебя для того, чтобы его украсть?

– Некто по имени Калкан, - ответила Рилтана. – Мне так и не удалось увидеть его лицо. Не уверена, что он является дженази. Дыхание его смердело чем-то вроде… тухлого мяса. Возможно, он полуорк.

– Ты встречала его до того, как он тебя нанял? – спросил Демаскус.

– Нет. Когда дело касается, ах, приобретений, я предпочитаю работать в качестве свободного художника. Меня частенько нанимают, чтобы раздобыть ту или иную вещь.

– Ясно, - Демаскус постарался, чтобы в его голосе не звучало осуждение, хотя она только что открыто призналась, что зарабатывает на жизнь воровством.

Рилтана подалась вперёд.

– Это задание было крайне странным. Обычно мне не заказывают красть кошельки или предметы гардероба, но Калкан заявил, что ему требуется именно это. Он указал, где и когда я могу тебя встретить. Я должна была выхватить у тебя шарф и принести его ему.

– Похоже на целенаправленную провокацию, - отметил Чант.

– И она сработала, - признал Демаскус.

– Вы правы, - Рилтана сморгнула. – Понятия не имею, почему сама не подумала об этом. Словно Калкан хотел, чтобы вы меня выследили…

– Что мы в итоге и сделали, - произнёс Чант. – К счастью для тебя.

Рилтана подняла палец.

– А знаете, что самое необычное? Калкан нашёл меня вовсе не за пару дней назад. С тех пор прошло уже четыре года.

– И? – спросил Чант.

– Подумайте об этом. Калкану было точно известно, в какой момент Демаскус выйдет из твоего магазина, имея при себе шарф.

– О… о, - ростовщик выпрямился. – Вот это точность. В особенности учитывая то, что сам Демаскус понятия не имел, что два дня назад окажется здесь.

По спине Демаскуса пробежал холодок. Настолько детально предсказать будущее на такой долгий срок просто невозможно.

– Это было не предсказание, - произнёс он. – Это было предвидение.

– И в чём разница?

Уверенность омыла его, словно порыв зимнего ветра.

– Любой способен предсказать то, что произойдёт через пару минут, час, а то и десять дней. Магия и божественное вмешательство могут сузить круг потенциальных возможностей. Но видеть отдалённое будущее в таких деталях – это задача, которая не под силу даже богам. Любой, кто обладает такой способностью, невероятно, непредставимо опасен.

– Калкан знал, - произнесла Рилтана, сузив глаза. – Но, может, никакое это не чудо. Может, вы с ним заранее сговорились, чтобы втянуть меня в ваши безумные планы! – откинувшись на стуле, она скрестила руки и сердито уставилась на них.

Чант вскинул бровь.

– Понятия не имею, кто такой этот Калкан, - произнёс Демаскус.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Вздохнув, он решил рассказать ей всё начистоту.

– На самом деле я понятия не имею даже о том, кто я такой. Когда я очнулся пару дней назад, в моей памяти сохранилось лишь несколько разрозненных обрывков воспоминаний. Один из них касался… этого шарфа.

– Это всё? – спросила воровка. В её голосе по-прежнему звучало недоверие.

– Нет, есть ещё кое-что, - Демаскус поведал ей о том, как ему довелось оказаться почётным гостем на ритуале призыва демонов, который проводил кабал Огненного Шторма, и выжить, как он нашёл дорогу в Эйрспур и как они с Чантом попытались больше узнать о его прошлом, отправившись в Материнский Дом. Когда он добрался до противостояния с Чевешем, она присвистнула и пробормотала:

– Вломиться в башню огненного мага? Да вы оба, должно быть, из психушки сбежали!

Продолжив, Демаскус описал, как после возвращения из башни они обнаружили Материнский Дом в руинах.

– Хорошо, - наконец произнесла Рилтана и вскинула руки, словно сдаваясь. – Всё это звучит слишком безумно для того, чтобы оказаться чем-то, кроме правды.

– Почему это? – спросил Демаскус.

– Ложь должна быть простой, чтобы ты сам в ней не запутался, - пояснил Чант.

– Именно, - подтвердила Рилтана. – Но как вы нашли меня?

Вспомнив, что Карменере просила не упоминать своего имени, Демаскус посмотрел на ростовщика.