Меч богов
Шрифт:
Встряхнув головой, Демаскус провозгласил:
– Договор заключён. Андрил Яннатар отмечен. Я отыщу его и разберусь с ним и его сторонниками.
– Мне не под силу добраться до Андрила напрямую, ведь он уверен в том, что поступает праведно, - произнёс его собеседник. – Но он оказался во власти заблуждений, и это может полностью расколоть мою церковь.
– Потому я здесь, - делаю грязную работу для богов, - хотелось добавить Демаскусу.
– Чтобы их руки оставались чистыми.
Мужчина протянул ему небольшой металлический амулет в форме пустого свитка.
– С этим, - произнёс он, - ты можешь в час нужды воззвать к частице силы Огмы.
Демаскус вплёл его в волосы, присоединив к остальным.
– Я знаю, - произнёс он. – Плата принята.
Они с Тарсисом отошли от мужчины, который снова опустился на стул и принялся наигрывать на лире.
– Неплохо прошло, - жрец ухмыльнулся Демаскусу.
Тот вернул ему улыбку.
Воспоминание развеялось, и он обнаружил, что его взгляд по-прежнему устремлён на стропила в тёмном ломбарде Чанта. Его дыхание перехватило, и он отшатнулся от прилавка.
– С тобой всё хорошо? – ростовщик поднялся на ноги.
Демаскус покачал головой. Мужчина по имени Тарсис, который привёл его к аватару божества…
Он был тем, кого он задушил.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Эйрспур
Год Нестареющего (1479 ЛД)
Чант принёс Демаскусу стакан с водой. Сделав глоток, татуированный мужчина благодарно кивнул.
– Что случилось? – спросил ростовщик. – Подавился морковкой? – он кинул взгляд на остатки рагу. Сказка, которая по-прежнему нежилась на коленях Рилтаны, заинтересованно дёрнула ухом. Возможно, она решила, что их отдадут ей. Чант надеялся, что дело вовсе не в кошачьем волоске, который…
– Я кое-что вспомнил, - сказал Демаскус. Поставив стакан на прилавок, он снова поднял ленту ткани и произнёс, обращаясь к ней. – Рилтана говорит, что ты являешься Вуалью Гнева и Знания.
Чанту показалось, что эта сцена выглядит довольно нелепо, но голос Демаскуса был абсолютно серьёзен.
– Я помню тебя, но лишь обрывками, - продолжил он. – Так же, как помню своё прошлое – это словно попытка глядеться в разбитое зеркало, большая часть осколков которого отсутствует. Почему моя память отказывается проясняться? Кто я? Неужели я… исполняющий волю богов убийца?
Рилтана и Чант одновременно вскрикнули от удивления. Демаскус не обратил на них ни малейшего внимания; его взгляд был по-прежнему прикован к полосе ткани цвета пергамента. Исполняющий волю богов убийца? – задался вопросом Чант. – О чём, во имя Короля Монет, говорит его гость?
– Отвечай! Моё имя – Демаскус, и, если ты связана со мной, помоги мне!
Вуаль в его руках дёрнулась, внезапно ожив. Демаскус отпустил её, и она развернулась на прилавке, изогнувшись, словно змея, чтобы не задеть горшок с остатками тушёного мяса. На её поверхности возникли слова:
Ты был привязан к миру, чтобы вести бесконечную войну против тьмы. Раз от раза ты перерождаешься для того, чтобы облечься в плоть; смерть не имеет над тобой вечной власти. После каждого следующего воплощения ты теряешь воспоминания о прошлых, за исключением отрывочных фрагментов. Ты – последнее из воплощений.
Сообщение растаяло, словно растворившись в молоке.
– Милостивые боги, - прошептал Демаскус.
Он слегка покачнулся, словно мог вот-вот упасть, и Чант положил руку ему на плечо. Ему бы и самому такая поддержка не помешала! Эти слова означают…
– Ты уже умирал? – спросил ростовщик.
– Судя по всему, не один раз, - произнесла Рилтана. – Как ещё можно это трактовать? Нечто вроде благословения перерождения… или проклятья? – она испытующе уставилась на Демаскуса, словно ожидая его реакции.
Тот вытер лоб рукавом плаща.
– Нет, это какое-то безумие, - произнёс он. – Я не… я не знаю, может ли это оказаться правдой. Но…
На полосе ткани появились новые слова:
Существуют и другие, подобные тебе – ангелы, которые пожертвовали своей божественной сутью в обмен на смертную плоть. Однако со временем ты стал владеть несколькими вещами, которые находят тебя после каждого нового воплощения. Они являются чем-то вроде якорей, которые помогают тебе не забыть, кто ты и какова твоя цель. Я, Вуаль Гнева и Знания, одна из них. Ты же, как и прежде, зовёшься Демаскусом.
– Видишь? – произнесла Рилтана. – Вуаль Гнева и Знания; так шарф звал себя и в прошлый раз.
С колен воровки Сказка с восторгом взирала на сменяющие друг друга слова. Подобравшись, она приготовилась к прыжку.
– Прекрати! – отпустив плечо Демаскуса, Чант схватил кошку. Сказка задёргалась, сопротивляясь, и поэтому он поспешно опустил её на пол. Вот чокнутая, - подумал он.
Отсутствующим взглядом Демаскус проводил возвращающуюся в свой угол кошку. Чант мог понять его чувства. То, о чём вещал этот шарф, было просто абсурдно.
С другой стороны… это объясняло, почему воспоминания Демаскуса были столь разрозненными, а его деяния - масштабными. Кто он, получается? Падший дух? Ангел, который обречён возрождаться снова и снова?
– Для чего все эти… жизни? – спросил Демаскус.
На ткани начали появляться новые слова. На этот раз они были намного тусклей и размытей.
Берегись, Демаскус. Чтобы выманить твою немезиду, твоё последнее воплощение почти перешло черту и едва не впало в грех. Попытайся найти своё кольцо; в нём хранится часть того, что ты получил, принеся в жертву столь многое. Если не получится, отыщи меч.
– Мою немезиду? – громко воскликнул Демаскус удивлённым голосом. – Кто это? Почему бы тебе просто не сказать мне, что я должен знать?
На ткани возник едва различимый текст:
Меня не было при тебе, когда ты погиб в последний раз; меч был. Перед смертью ты расстался со мной, чтобы я напомнила твоему новому воплощению о том, кем ты являешься, хотя обычно ты используешь иной способ. Со своим мечом ты, возможно, сумеешь отыскать и кольцо, и тогда всё будет в порядке. На этом всё. Я – глас Судьбы; у меня есть ограничения. И они уже были превышены.