Чтение онлайн

Как только комиссару сообщили, что в коридоре его ждут журналисты, он сразу же нахмурился. Помедлив немного, Мегрэ проворчал:

– Впустите их.

Их было пятеро, и еще два фотографа. Среди репортеров находился низенький Макий. Ему едва исполнилось двадцать лет, но, несмотря на это и на свой ангельский вид, он был таким же одержимым, как и вся парижская пресса.

– Что вы можете сообщить нам о деле Наура? Подумать только! Это было уже "дело Наура", и под таким названием оно, вероятно, скоро появится во всех газетах.

– Очень мало, ребята, ведь расследование только началось.

– Не думаете ли вы, что Наур мог покончить жизнь самоубийством?

– Разумеется, нет. У нас есть доказательства, что это иной случай. Пуля, застрявшая в черепной коробке после того, как прошла через горло, не соответствует калибру пистолета, обнаруженного под телом убитого.

– Выходит, он держал это оружие в руке, когда его убивали?

– Вполне возможно. Я уже предвижу следующие вопросы и сразу заявляю, что мне неизвестно, кто находился в тот момент в комнате.

– А в доме?
– спросил малыш Макий.

– Молодая горничная-голландка, Нелли Фелтхеис, она спала на втором этаже в комнате, расположенной довольно далеко от той, в которой произошло убийство. Обычно у нее крепкий сон, и она утверждает, что ничего не слышала.

– А разве там не было секретаря?

Должно быть, они уже расспросили соседей и рассыльных, доставлявших продукты в дом.

– У нас нет других показаний, кроме утверждений самого Уэни о том, что он в это время был в городе и возвратился лишь после половины второго ночи. Он не заходил в комнату убитого, а сразу же поднялся к себе и лег в постель.

– А мадам Наур?

– Отсутствовала.

– Она уехала до или после драмы?
– вновь спросил упрямый Макий, который умело подбирал слова.

– С этим еще не все ясно.

– Но такой вопрос тем не менее возникает?

– Вопросы всегда возникают.

– Например, вопрос о возможности преступления по политическим мотивам?

– Насколько мы знаем, Феликс Наур политикой не занимался.

– А его брат, который в Женеве?

Комиссар даже не предполагал, что они зашли так далеко в своих поисках.

– Не служил ли его банк прикрытием для ведения иной деятельности?

– На мой взгляд, ваши предположения слишком поспешны.

Тем не менее, Мегрэ следовало бы удостовериться в том, что Пьер Наур действительно прилетел в Париж утренним самолетом. До сих пор не было оснований предполагать, что он приехал сюда заранее.

– Был ли использован пистолет, найденный под телом жертвы?

Мегрэ ответил уклончиво, не выдавая своих догадок:

– Он находится у экспертов, и я еще не получил от них заключения. Теперь вам известно об этом деле почти столько же, сколько и полиции, и поэтому я прошу вас позволить продолжить расследование. Я обязательно приглашу вас, как только у меня появится что-то новое.

Он догадывался, что Макий оставит одного из своих товарищей в коридоре, чтобы наблюдать за его кабинетом и фиксировать всех посетителей, которых он будет принимать.

– Ну, а разве...

– Нет, ребята! У меня много дел, и я не могу уделить вам больше времени.

Эта беседа прошла не так уж плохо. Он вздохнул, помечтал о бутылке холодного пива, но не решился попросить кого-нибудь из сотрудников принести ее из пивной "Дофин".

– Алло!.. Лапуэнт?.. Ну как там?

– В доме по-прежнему мрачная атмосфера. Служанка злится, что ей не дают заняться уборкой. Нелли лежит в постели и читает детектив на английском языке. Что касается Пьера Наура, то он не покидает кабинета, где разбирает корреспонденцию и документы.

– Он не звонил?

– Один раз в Бейрут, чтобы известить отца о случившемся. Тот намерен вылететь ближайшим самолетом.

– Позови, пожалуйста, Пьера Наура.

– Он рядом со мной.

В трубке послышался голос женевского банкира.

– Я вас слушаю...

– Скажите, был ли у вашего брата нотариус в Париже?

– Три года назад, во время нашей последней встречи, Феликс упомянул о нем, сказав, что если умрет, завещание можно будет найти у мэтра Леруа-Бодье, бульвар Сен-Жермен. По случайности, я очень хорошо знаю Леруа-Бодье, какое-то время мы вместе изучали право, но затем потеряли друг друга из виду.

– Ваш брат сообщил содержание завещания?

– Нет. Он только дал мне понять с некоторой горечью, что, несмотря на упреки отца, остался одним из Науров.

– Вы ничего не обнаружили в бумагах, которые просматривали?

– В основном, это оплаченные счета, указывающие на то, что моя невестка не занималась разносчиками продуктов, возложив эту заботу на своего мужа. Почти ежедневные отчеты воспитательницы, сообщающей о детях, что доказывает привязанность к ним Феликса. Приглашения, письма от управляющих казино и крупье.

– Послушайте, господин Наур. Нет больше необходимости задерживать вас в доме. Вы можете ездить по Парижу, не покидая, однако, города. Если захотите жить в отеле...

– У меня нет такого намерения. Я буду ночевать в комнате брата. Возможно, я выйду из дома, но только затем, чтобы поужинать...

– Не мелеете ли вы снова передать трубку моему инспектору?.. Алло!.. Лапуэнт?.. Я только что разрешил Пьеру Науру уходить и приходить когда ему вздумается. Но это не касается Уэни, и я предпочитаю, чтобы горничная тоже не покидала дом... Служанка может пойти закупить продукты, а потом, если пожелает, возвратиться к себе домой. К концу дня я пришлю кого-нибудь заменить тебя, пока...

Он вошел в инспекторскую, где человек пятьдесят одновременно печатали рапорты на машинках или звонили по телефону.

– Кто здесь более или менее бегло может говорить по-английски?

Они молча переглянулись, и Барон робко поднял руку.

– Только предупреждаю - у меня плохое произношение.

– Где-то в пять или в шесть часов ты поедешь на Парк-Монсури на замену Лапуэнту и останешься там. Он тебя проинструктирует.

Возвращаясь в свой кабинет, Мегрэ увидел одетого в пальто Жанвье, который, казалось, принес в кабинет ледяное дыхание улицы.

– Я видел хозяина бара "Липы", толстого заспанного типа, который, я подозреваю, хочет выглядеть менее хитрым, чем есть на самом деле. Он утверждает, что не имеет никакого отношения к клубу на втором этаже, управляющим которого является некий Поцци, разве что клиенты клуба проходят в него через бар... По вечерам от восьми и часов до двенадцати в баре толпится народ, многие приходят, чтобы посмотреть телевизор. Вчера людей было больше обычного, поскольку показывали что-то интересное. Он не видел, когда Уэни пришел, но заметил, что ушел примерно в четверть второго...