Чтение онлайн

— Здравствуйте, Борис Николаевич, — я улыбнулась.

— Регина, добрый день, — он ненадолго отвлёкся от документов и поправил очки.

— Я звонила…

Войдя в его кабинет, я чувствовала себя как-то неуютно, и вскоре мои тревоги начала воплощаться в жизнь.

— Садись, Регина, хорошо, что приехала, столько дел — не мог ответить тебе, думал, позвоню сам и скажу, чтобы приехала.

Борис Николаевич был полноватым мужчиной с залысинами и вечно напряжённым лбом. Сейчас я следила за тем, как он пыхтит и перебирает бумаги, но видно было, что он просто думает над чем-то.

— Я готова завтра выйти на работу, — я решила всё-таки начать разговор.

— Вот, Регина, — он снова посмотрел на меня, сцепил пальцы и коротко вздохнул: — Не хотел бы я это говорить, но — нужно. Напиши заявление, сейчас твои задачи выполняет другой сотрудник и я не вижу смысла держать для этой работы два кадра.

У меня всё похолодело внутри — остаться сейчас без работы… Что вообще может быть хуже?

— Как же так, Борис Николаевич? — у меня в горле всё пересохло. — Мы ведь договорились…

Он молча развёл руками.

— Тогда, — в какой-то момент я воспряла духом. — Тогда я не буду ничего писать. Хотите уволить — увольняйте и делайте все выплаты.

На это шеф только негромко рассмеялся.

— Регина, вам напомнить, что работали вы на полставки, да ещё и с серой зарплатой? — он уставился на меня. — Могу и уволить, но ведь волокита не только мне, но и вам, это ведь будет увольнение по статье, ну, или сокращение штата. По деньгам вы тоже не выиграете, будем ведь считать по официальным отчислениям.

В горле у меня стоял ком — а он всё просчитал… Ведь правда, у меня даже и выхода нет, кроме того, как написать «по собственному желанию».

— Мне сейчас очень нужны деньги, — я не сводила с шефа взгляд. — У меня мама в больнице, нужна операция, оставьте меня на работе.

Я готова была как угодно сейчас извернуться, лишь бы работа осталась.

— Только не нужно давить на жалость, — хмыкнул Борис Николаевич. — У всех кто-то болеет, нужны деньги и прочее. Вы получите всё положенное, даже отпускные, сколько там выйдет, только давайте без драмы.

В ушах от волнения стоял шум, меня начало мутить, будто сейчас сознание потеряю.

Да, не лучшая в мире работа и зарплата, но хоть что-то… Погналась за Авериным, за его обещанием, а что в итоге?

— Пожалуйста, хотя бы пару месяцев, — делаю последнюю попытку.

— Регина, прекращайте со мной торговаться. Напишите в бухгалтерии заявление, вам дадут расчёт сразу, полчаса подождёте. Даже не придётся приезжать ещё раз.

Уже на этот раз я молчу и тупо глотаю слёзы. Руки трясутся, сердце стучит в висках. Мне так плохо, что я еле выползаю из кабинета.

— Ого, ты чего? — Катя подхватывает меня под руку. — Плохо стало? Воды, может? Скорую?

Она всматривается в моё лицо и пытается понять, в чём всё-таки дело.

— Меня уволили, — только и могу выдохнуть я.

— Как так? — Катя округляет глаза. — За что? За то что ушла в отпуск за свой счёт?!

У меня остаются силы только на то, чтобы помотать головой.

— Я… Короче, я просто больше не нужна.

У меня всё плывёт перед глазами.

— Слушай, Региш, ну, давай я свои закрома вскрою, помогу ещё деньгами, а ты потом отдашь, как всё наладится. Работу другую найдёшь.

— Найду, — выдыхаю я, пытаясь усесться прямо на пол.

— Не садись на холодный пол, сейчас станет легче, давай до машины. Ну, ты чего? Это плохо конечно, но не такое уж и горе, давай, а то сейчас тебе плохо будет, что матери скажешь?

Я пыталась собраться с силами, но картинки того, как всё будет дальше и что я не знаю, как из этого выкарабкиваться, снова и снова всплывали перед глазами.

Почти не видя ничего, я дошла до машины подруги и дождалась, пока она принесёт мне какую-то кисловатую газировку. Тошнота и ужасные ощущения немного отступили.

— Мне ещё заявление надо написать, Кать, — выдохнула я. — Чтобы забрать деньги. Лучше уж сразу.

— Хорошо. Мне с тобой пойти? А то опять голова закружится.

— Нет, справлюсь, уже первый шок отступил, так сказать, — я горько усмехнулась.

Катя покачала головой.

***

В бухгалтерии я сидела с совершенно беспристрастным лицом, хотя внутри бушевали эмоции: мне хотелось разреветься прямо там и вместе с этим крушить и ломать всё на своём пути от гнева.

Ждать расчёт тоже пришлось недолго. Я пересчитала деньги, которые мне решили выдать наличными, и поняла — если всё оставлю на операцию, то мне просто нечего будет есть в скоро времени, а ещё ведь Тёма.

— Кать, — я повернулась к подруге, которая молча сидела и ковырялась в телефоне, пока я собиралась с мыслями.

Она подняла на меня взгляд.

— Похоже, придётся вскрывать твои закрома, — у меня снова задёргался уголок нижней губы.

— Я же сразу предложила, — она подмигнула. — Ну, накоплю ещё, откладывала же как раз на о-о-очень непредвиденный случай.

— Но явно не на меня, — я усмехнулась. — Блин, опять тик вернулся…

— Во-о-от, — Катя подняла палец вверх, — поэтому хватить нервничать, сейчас с миру по нитке, подруга. Давай в твой ломбард, потом видно будет.

Пока Катя молчала, я думала о том, что сейчас мне бы хотелось просто поддержки и не только от подруги, а хотелось бы просто знать, что у меня есть надёжное плечо, что мне помогут и всё решится.

Но Аверину я больше верить не хотела, а Глеб… Может Алла Дмитриевна и права — я ему не пара и только жизнь портить буду. Если он до сих пор не написал и не позвонил, то, наверное, для него тоже всё решено и слова о том, что он будет меня завоёвывать — лишь слова.

Стало грустно — я тоже наворотила будь здоров с ними…

***

Фотоаппарат было ужасно жалко, ведь я понимала — такой же я, наверное, никогда не смогу себе позволить больше, а выкупить тоже не смогу.

— Извините, это всё? — у меня аж похолодело внутри от суммы, которую оценщик напечатал на калькуляторе и повернул к моему лицу.

— А что вы думали? Я вам полную сумму, как за новый предложу, — хохотнул мужичок.

Я взяла то, что мне предложили и поспешила удалиться, чтобы больше не разговаривать со скупщиком.