Чтение онлайн

– Давай смотаемся в Макдак. Мне срочно нужен двойной эспрессо. Не ты одна не любишь рано вставать.

– Могу сварить тебе кофе в турке, – предложила я. Ника отрицательно помотала головой. – Ладно, тогда подожди десять минут, – знала, что со стражами бесполезно спорить.

Через полчаса мы шли к «алтарю великого американского бога фастфуда» – так я про себя называла Макдоналдс. Пять тридцать. На улице ни души. Наверное, так выглядит постапокалиптический мир.

Ника молчала, я тоже не спешила начать разговор.

В Макдаке сидело над картошкой фри и мороженым человек десять студентов, явно нагрянувших сюда после ночного клуба.

Ника, как и собиралась, заказала двойной эспрессо. Я взяла латте. Студенты не обратили ни малейшего внимания на двух девушек, усевшихся в дальнем углу забегаловки. Ника поставила кофе на стол, осмотрелась и удовлетворённо кивнула.

– Теперь можно и поговорить, – её тёмно-карие, почти чёрные глаза уставились прямо на меня. – Чего ты хочешь от Алекса?

Моя челюсть так и отвисла.

– Вот только не надо театрально закатывать глаза и делать вид, будто ты ничего не понимаешь, – продолжила Ника, пока я приходила в себя. – Со мной такое не прокатит. Я знаю, что он любит тебя. Достаточно было одного взгляда на вас в зале суда, чтобы это понять, – Ника прищурилась, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Теперь я хочу знать, что ты испытываешь к нему, и что вы собираетесь делать дальше?

– Если такая умная, – я почувствовала, как руки сжались в кулаки, и к щекам прилила кровь. – То должна знать, что ничего мы сделать не можем! Пока следят со всех сторон!

– Хорошо, – страж удовлетворённо кивнула. – Вижу, что чувства у тебя есть. А теперь скажи мне, любишь ли ты Алекса?

– Это не твоё дело! – отрезала я. – Да кто ты такая, чтобы задавать эти вопросы?! – самообладание стремительно заканчивалось.

– Просто ответь: да или нет, – Ника улыбнулась. – И я всё тебе объясню.

– Да, – я отвернулась. Почему играю по её правилам?

– Это единственное, что мне нужно было знать, – я снова посмотрела на странную девушку. Она по-прежнему улыбалась. – Ты мне нравишься, правда. Но я должна была убедиться, что у вас всё серьёзно. И что Алекс сует голову в петлю не просто так.

– А теперь объясни по-человечески, что всё это значит, – глубоко вдохнув и медленно выдохнув, попросила я.

Ника рассказала, что она профайлер. Лучший в России, и возможно даже во всём мире. Её мать тоже была выдающимся профайлером и работала на ФСБ. С четырёх лет она начала учить девочку определять эмоции и скрытые желания людей по их мимике и жестам. К восемнадцати Ника во многом превосходила мать. Тогда её заметили и Проводники, и правительство. Девушка выбрала первых. Правление Союза предложило работать на них, но Ника заявила, что хочет стать стражем. Как Алекс. Она знала его с раннего детства. Страж часто приходил к матери Ники, чтобы та научила его основам профайлинга. И правление пошло ей навстречу, хотя девушек в стражи брали крайне редко. Как рассказывал Алекс, сестёр по ремеслу можно на пальцах одной руки пересчитать.

– Признаюсь тебе сразу, – продолжала говорить Ника. – Какое-то время я была в него влюблена. Но Алекс быстро дал понять, что видит во мне только младшую сестру, за которой надо присматривать и иногда заботиться. Так у нас и повелось, что прикрываем друг другу спину, – девушка смотрела сквозь меня, а я пыталась переварить услышанное. – Алекс – единственный близкий мне человек. Особенно после того, как мать упекли в психушку. И я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Понимаешь? – Я кивнула. – Вот и славно.

– Но почему он раньше о тебе ничего не рассказывал? – спросила я.

– Честно говоря, не знаю, – Ника покачала головой. – Может, наивно надеялся, что я не приду к тебе? Алекса сложно читать. Даже мне. Мать слишком хорошо научила его контролировать эмоции. Поэтому истинные мотивы часто остаются для меня загадкой. Могу только предположить, что он хотел в очередной раз обезопасить тебя. Даже от меня.

«Да, это похоже на стража», – подумала я, но вслух сказала другое.

– Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы вы оба были крайне осторожными. – Ника вздохнула. – Знаю, что вы тайком встречаетесь. Нет, он не рассказывал, – поспешно добавила она, видя как округлились мои глаза. – Я как-то раз проследила за вами обоими и сделала соответствующие выводы. Пожалуйста, будьте осторожны, – девушка снова вздохнула. – Его положение и так нестабильно. Тебе Валентин не поверил. Он чувствует, что ты как-то его провела, но не может понять как именно. Я тоже думаю, что ты сказала далеко не всю правду. Хотя надо отдать должное – спектакль, разыгранный на суде, был великолепен, – я старалась ничем не выдать напряжение, сковавшее грудь и спину. – Но это не моё дело. Моё дело только предупредить: за вами следят и следят пристально. Один неверный шаг и…

– Твоё предупреждение услышано. – Можно подумать, я и сама об этом не знала?!

– Вот и славно. – Ника посмотрела на часы. – Что-то мы засиделись. Через час приедет твой новый клиент.

Я застонала. Так и знала, что разговором по душам дело не ограничится.

Часа едва хватило на то, чтобы привести себя в порядок и подготовить камни.

Клиентом оказалась невысокая хрупкая женщина в красивом платье цвета морской волны. На вид ей можно было дать около сорока лет. Большие голубые глаза смотрели печально и настороженно. Она вежливо поздоровалась и представилась Татьяной.

Я предложила гостье выпить по чашке чая перед путешествием. Татьяна согласилась. За чаем осторожно расспросила, куда она хотела бы отправиться. Оказалось, что гостья не может иметь детей. Она готовилась взять приёмного сына, но вначале хотела попасть в прошлую жизнь, где была хорошей матерью, и вооружиться опытом.

Мне искренне захотелось помочь этой женщине с большими печальными глазами. Единственное не честолюбивое и не развлекательное намерение клиента за последнее время.

Портал выбросил нас на окраине небольшой деревни: домов пятнадцать-двадцать. Глиняные стены и соломенные крыши, вдалеке на лугу паслись коровы и овцы, откуда-то доносилось ржание лошади. Я выдохнула с облегчением. Пасторальный сельский пейзаж – как раз то, что нужно клиентке.

Традиционно спросила, слышит и видит ли меня Татьяна. В ответ получила «да» дрожащим голосом. Как могла, успокоила женщину. Сказала, что никто нас не увидит и не причинит вреда, что мы немного прогуляемся по деревне и вернёмся домой. Вроде, она успокоилась.

Ника молча наблюдала за нами и осматривалась. Она быстро переключилась на роль профессионального стража.

Мы без труда обнаружили нужный дом в центре поселения и вошли. Внутри было грязно, темно и сыро. Из мебели только деревянный стол и три скамейки. Вместо кровати – соломенный тюфяк, лежащий прямо на деревянном полу. Типичная обстановка для крестьянской избы средневековой Европы. Мы могли быть и в Германии, и в Англии, и во Франции – с ходу не определить.