Мир во спасение
Шрифт:
Он вдруг замолк, глядя вдаль – туда, где среди павильонов со снедью и прохладительными напитками ещё прогуливались ничего не подозревающие дамы и господа. Впрочем, некоторые из них уже забеспокоились, чувствуя: что-то не так…
Над лужайкой разнёсся истошный визг. Из лесных зарослей выскочило какое-то существо, похожее на непропорционально сложенного человека. Сухопарое тело с маленькой головой, непомерно длинными руками и ногами шлёпнулось прямо в толпу и тут же разорвало несколько человек на части. Охранники, что обеспечивали порядок на лужайке, открыли по нему беспорядочный огонь, и неведомый монстр в таком же длинном и высоком прыжке с воем скрылся в зарослях, оставив несколько растерзанных тел на обагрённой кровью траве.
– Так, – выдавил из себя Лин. – Нам, кажется, пора убираться. А вам – счастливой охоты. – Он поднялся, дружески потрепал Смайли по шевелюре, дал знак десантникам следовать за ним.
– Господин советник! – К Лину подскочил лейтенант, командир взвода десантников, и произнёс шёпотом: – Вашу беседу с этим, – указал он на Стронга, – кто-то прослушивал. Сканирующий луч засекли со стороны корабля.
То, что Лин Тао увидел в следующее мгновение, заставило его замереть на месте.
«Ковчег» медленно поднимался в воздух. В первые секунды движение было почти незаметным, но постепенно огромная башня корабля набирала скорость.
Все – и Дуайт Стронг, и Лин Тао, и десантники, и дамы с господами, ещё не оправившиеся от недавнего шока, – смотрели на удаляющуюся громаду корабля как загипнотизированные. И никто из них не проронил ни слова, пока «Ковчег» не растворился в безмятежной синеве небес.
Глава 32
В том, что Смайли Брексмейер снова исчез, я не вижу ничего необычного. Он и раньше нередко внезапно исчезал, но всегда возвращался к исполнению своих обязанностей. Кстати, все годы его пребывания в должности директора аналитического департамента он пропадал на несколько часов всякий раз, когда наступала финальная стадия каждой очередной Игры. Но на это никто из сотрудников, кроме меня, не обращал внимания. Как известно, подготовка к Игре требует большого напряжения умственных и душевных сил, причём значительную, наиболее ответственную часть работы он всегда выполнял лично. Так что, вполне естественно, что ему требовался отдых. Однако не могу не исполнить свой долг и не доложить о некоторых странностях, связанных с этими исчезновениями. Во-первых, Смайли исчезает всякий раз только в тех случаях, когда Игра результативна, когда есть реальные претенденты на победу. Во-вторых, каждый раз после подобных исчезновений уборщица Эрика Йохансон жалуется мне, что выметает из его каюты на «Ковчеге» огромное количество рыжей кошачьей шерсти. В том, что это именно кошачья шерсть, она не сомневается, поскольку экспертом здесь является её аллергия. Она чихает и требует прибавки к жалованью! Как известно, домашних животных на флагмане держать запрещено, так что мой коллега Смайли виновен как минимум в нарушении целого ряда инструкций. Впрочем, моё дело – сообщить факты, выводы пусть делает департамент безопасности нашей Корпорации…
– Зачем?! Зачем ты это сделал? – Принцесса была вне себя. Она молотила кулачками в грудь командора, даже не пытаясь сдержать слёз.
Матвей стоял молча посреди просторной рубки управления, дожидаясь, когда же наконец Её Высочество успокоится. От её слёз и ему самому было невыразимо больно, но он точно знал, он был уверен, что поступил правильно, что иного выхода всё равно не было, и то, что он сделал, – единственный способ помочь справедливости хотя бы однажды восторжествовать.
Он обнял Анну, как только та устала и опустила руки.
– Отлично! Теперь-то можно меня освободить?! – Смайли, привязанный к креслу обрезками собственного ремня, требовал этого уже далеко не первый раз с тех пор, как очнулся. – Я же всё сказал, во всём признался, и без меня эту бандуру вы бы чёрта с два завели.
– Помолчи, – спокойно сказал ему командор. – Сделай вид, что тебя здесь нет.
– Так я и выйти могу, – не унимался Смайли. – Мне совершенно неинтересны ваши семейные разборки. Только развяжите, и я не буду вам мешать выяснять отношения.
– Пусть он уйдёт, – потребовала Анна.
– Мы не можем рисковать.
– Рисковать?! Чем? Я не могу… Мы оставили их там. С этим чудовищем. Я не хочу так.
– Послушай…
– Не хочу ничего…
– Нет, ты всё-таки послушай, – Матвей сделал паузу и, не дождавшись следующего возражения, продолжил: – Ты же сама слышала, что они собирались сделать. Я не желаю провести остаток жизни в обществе отборных негодяев. Ни совести, ни сострадания, ни раскаянья, ни веры. Представляешь? Всё население планеты – толпа расчетливых мерзавцев. Им и не нужно никакого кровожадного чудовища. Они и без твоего Тейла изведут друг друга. Сплетнями, интригами, убийствами исподтишка. Лучше уж до конца дней скитаться по галактике на этом корабле.
– Между прочим, у тех, кто сумел выбраться из Лабиринта, дней предостаточно! – вдруг заявил Смайли. – Живи себе, пока не надоест! Если никто не причинит насильственной смерти.
– Молчи! – на сей раз этого потребовала Анна.
– Я, может быть, чего-то не понимаю, – продолжил командор, – но одно знаю точно: у меня вообще пропало бы желание жить, если бы не ты.
– Браво-браво, – съехидничал Смайли, но на это уже никто не обратил внимания.
– Я?! – Принцесса наконец-то справилась со слезами и теперь старалась говорить спокойно. – Значит, это всё ради меня? Из-за меня? Меня похитили, убив тысячи людей! И ты решил, что можно спасти меня, сделав то же самое! Мы же оставляем их на верную гибель.
– Я бы не сказал, – тут же вмешался Смайли. – Никакой гибели. Лишь медленная деградация на протяжении десяти-двенадцати поколений. И учтите, что среди них десятка полтора практически бессмертных особей. Но их, вероятно, убьют первыми. Я вам это как аналитик говорю.
– В общем, или мы возвращаемся, или между нами всё кончено! – решительно заявила принцесса.
– Между нами пока ничего не начиналось, – заметил командор. – Но мне кажется, мир станет лучше без них. – Он показал на огромный монитор, половину которого пока ещё занимала медленно удаляющаяся планета.
– Вероятность того, что после вашей выходки в политику вернётся понятие «порядочность», а на экономику начнут оказывать заметное влияние нравственные категории, равна двенадцати процентам. Однако эффект, скорее всего, будет непродолжительным – не более пятнадцати-двадцати лет, – резюмировал Брексмейер. – Да не смотрите на меня так. Говорю что знаю. Чего не знаю – не говорю.
– Я… Я не могу… Так. – Принцесса схватила командора за руку. – Давай не будем этого делать.
– Думаешь, мне всё это нравится? – Матвей снова попытался обнять Анну, но та отстранилась, сделав шаг назад.
– Не думаю. Но давай вернёмся.
– А что после этого изменится? Их всё равно оставят здесь. Да и нас вместе с ними. Ты разве не слышала? Нас бросят здесь. Я бы согласился, если бы мы оказались на этой планете вдвоём. Но с ними – ни за что. Подумай…
– А я, кстати, знаю, что станет причиной первого глобального конфликта на этой планете. – Казалось, Смайли стало уже безразлично, что его никто не слушает. – Господа магнаты в большинстве прихватили с собой самых соблазнительных самок – любовниц, наложниц, гетер, гейш и прочих проституток. А вот бойцы вашего приятеля Лина Тао об этом не позаботились. Зато у них есть оружие. А теперь угадайте, кому все девки достанутся…
– Помолчи, а то за борт выкину, – сдержанно пригрозил ему командор.
– Простите! – Смайли широко улыбнулся. – Привычка. Не могу не предвидеть ход событий. Профессиональная болезнь. Анализирую. Взвешиваю все «за» и «против»…
– А попробуй угадать, сколько тебе жить осталось, – предложил командор, почему-то оглядываясь на принцессу.
– Не думаю, что Её Высочество позволит пролить мою кровь, – уверенно заявил Смайли. – Более того, я уверен и в том, что она с большой долей вероятности убедит вас вернуться и попытаться спасти этих несчастных. – Он указал подбородком на медленно удаляющееся изображение удивительно прекрасной планеты. – Это несколько неожиданно даже для меня! Такая забота о судьбе людей, которые разрушили её жизнь, – это просто поражает воображение, вызывает подлинное восхищение. Я, возможно, даже прослезился бы от умиления, если бы умел. – Что-то неуловимо изменилось в его облике, начали медленно стираться черты лица, а зрачки приобрели щелевидную форму. – Но я не могу ей этого позволить, поскольку это противоречит моим планам. Так что вы правы, командор. Выбранное вами решение является единственно верным. Возможно, вы не слишком сообразительны, однако интуиция вас никогда не подводила.