Чтение онлайн

Меня уже таскали с собой на бесчисленные шопинг-туры, кофе-свидания, а теперь она добралась до полного маникюра и педикюра прямо посреди её гостиной, пока Кэл смотрит игру.

Я, на самом деле, начинаю обожать наши девичьи вылазки, но сказать ей это — только подлить масла в огонь, так что я держу рот на замке.

— Как работа? — спрашивает она.

Мне хочется выложить всё, рассказать, что это лучшие несколько недель за долгое время, что визиты этого милого, сексуального мужчины вызывают у меня самую широкую улыбку, и что кульминация моего дня — наблюдать его озадаченное выражение лица, когда я рекомендую ему новую книгу.

Мне хочется посмеяться над тем, как у него показывается кончик языка, когда он сосредоточенно читает текст на обложке, или как задирается футболка, когда он тянется за книгой с верхней полки.

Но я не могу.

Так нормальные девушки говорят о парнях, а во мне нет ничего нормального.

Я не из тех женщин, что могут отдать себя мужчине, особенно такому, как Ретт, — я только разобью сердца нам обоим.

Как бы сильно мне ни хотелось сблизиться, лучшее, что Ретт может сделать, — это держаться подальше. Очень далеко.

— Всё хорошо, — говорю я вместо всего, что хочется сказать.

Она постукивает по следующему ногтю и наполовину красит его, прежде чем перейти к тому, что, как я знаю, и есть настоящая причина её вопроса о работе.

— Я слышала, у тебя бывает один постоянный посетитель?

Я прикусываю нижнюю губу.

— Он продолжает появляться.

— Это потому, что ты ему нравишься.

У меня ёкает внутри от этой мысли. Я не идиотка. И знаю, что Ретт заинтересован. Я повреждённая, а не глупая.

— Он почти не знает меня, — возражаю я.

— Ну, может, тебе стоит дать ему такой шанс.

— Шанс на что именно?

Она смотрит на меня и подмигивает.

— Готова поспорить, он согласится почти на всё, когда дело касается тебя. Вы двое были бы так горячи в постели. Я бы поставила на это деньги.

— Джинни! — шиплю я, бросая взгляд, не подслушивает ли Калум.

— О, даже не беспокойся. — Она возвращается к покраске моих ногтей, на этот раз вторым слоем. — Он не слышит ни слова из того, что я говорю, когда идёт игра.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Так, детка? — громко спрашивает она. — Ты не против, если мы с Либби разденемся и поборемся посреди комнаты?

Калум даже не шевелится. Его глаза прикованы к телевизору, словно Джинни вообще не произносила ни слова.

Я хихикаю.

— Ну, тогда ладно.

— Так, возвращаясь к Ретту... почему ты всё ещё отказываешь ему?

— Вообще-то, я не совсем всё ещё отказываю... он в последнее время не спрашивал снова.

Она фыркает.

— Это дерьмовая отмазка, и ты это знаешь.

Я хмурюсь на неё, но ненадолго. Её бескомпромиссная манера всегда заставляет меня улыбаться.

— Что на самом деле с тобой происходит, Либс?

Она откладывает маленький пузырёк с лаком и переводит всё своё внимание на меня.

Сердце колотится, пока она внимательно меня изучает.

— Ничего, — я нервно сглатываю.

— Да, конечно, а я вчера родилась.

Я подумываю рассказать ей всё, но не могу выдавить из себя слова. Это слишком рискованно.

— Я не хочу об этом говорить.

— Либби? — переспрашивает она, кладя свою руку поверх моей и сжимая. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, да?

— Он пугает меня, — шепчу я.

— О, Либс, он никогда не тронет тебя пальцем, он не из таких.

— Я знаю, — признаю я. — И это именно то, что меня пугает. Я начинаю ему доверять, а я не доверяла мужчинам с восемнадцати лет.

Она хмурится, и я вижу, что вот-вот посыпятся вопросы, но я и так сказала достаточно — слишком, на самом деле.

— Я не хочу об этом говорить, — повторяю я.

Она кивает, всё ещё хмурясь, но, к удивлению, не давит дальше.

— Ладно. Не буду спрашивать, но думаю, тебе стоит дать ему шанс, он действительно хороший мужчина, Либс, один из лучших, и я думаю, вы были бы прекрасной парой. Каждому нужен кто-то... может, тебе нужен именно он.

Он хороший мужчина, великолепный. И уже показал мне, что будет появляться снова и снова, что он никуда не денется, и, как бы чертовски страшно это мне ни было, это также заставляет меня сомневаться в том, как я дистанцировалась последние несколько лет.

Может, она права — мне и вправду нужен кто-то.

Ретт — внимательный, милый, добрый и, конечно, совершенно и абсолютно великолепный.

— Я подумаю об этом, — шепчу я.

Я думаю об этом две недели без перерыва — почти не могу думать ни о чём другом, но отныне, возможно, буду рассматривать это в другом свете... том, в котором я делюсь собой.

Она ухмыляется, каким-то образом чувствуя, что мои стены опущены ниже, чем когда-либо.

— ЧЁРТОВ ЧЁРТ, ВЕДИ МЯЧ ВПЕРЁД! — орёт Кэл, взлетая с дивана и пугая до смерти и меня, и Джинни.

Сердце колотится, пока из меня вырывается истерический смех.

Он буйствует, ругается и бормочет, пока снова не садится, его взгляд ни разу даже не мельком не обращается к нам.

Джинни с неверием качает головой.

— В следующий раз, когда он будет смотреть игру, я иду к тебе.

***

Я чувствую его; знаю, что он здесь, ещё до того, как поворачиваюсь.

Словно я чувствую, как его взгляд прожигает каждый дюйм моего тела — это, и то, что я не то, чтобы терпеливо ждала, когда же он появится на своём регулярном визите в пятницу, в 16:30.

В пятницу он приходит прямо с работы, и это мой любимый день недели — он пахнет пляжем, запах солёной воды въелся в его золотисто-коричневую кожу.

— Привет, Либ, — говорит он, его голос низкий и сексуальный, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

Не могу сдержаться, мои глаза медленно скользят по нему с головы до ног. Я практически пускаю слюни, когда заканчиваю.

— Привет, — отвечаю я, и щёки розовеют, когда он ухмыляется мне, словно я сделала его день уже одним своим существованием.