Чтение онлайн

Средние годы нашей жизни — это годы зрелости; точнее, именно в эти годы нам дается особая возможность ощутить зрелость. Человек, который уже не молод, но еще не стар, четко видит перед собой необходимость срочного и окончательного решения; от юноши ее скрывают белые легкие облака, от старика — черные тени. Именно сейчас в душе человека возникает чувство: «Сейчас, и ни минутой позже!» Зерно упало в землю; сейчас — время косить; человек взял разбег; сейчас — время прыжка. Подготовка к труду завершена; сейчас — время познать весь риск, сопряженный с этим трудом. За спиной у человека — прошлое; перед ним — будущее. Прошлое — его урок, его жизненный опыт; он еще не так велик, чтобы человек был утомленным, бессильным и черствым. Вдали уже виден конец пути, «ночь, когда никто не может делать». Однако эта ночь еще очень далеко, и мысли о ней не искушают его пессимизмом, стремлением к бездействию и апатии или, наоборот, лихорадочной паникой; они призывают его к разумной поспешности. Зрелость дает ему возможность быть открытым для слова и призыва Божьего в настоящем, в каждый момент этого настоящего; ни прошлое, ни будущее не подчиняют себе всей его воли, всех его мыслей. Это время — время, предназначенное как для планов, так и для итогов. Сумеет ли он правильно воспользоваться этим временем?

Что значат слова «Старости свойственна мудрость»? Для христианского мировоззрения они значат прежде всего то, что именно старому человеку приходится — нет, не так! — позволено в полной мере почувствовать то, о чем, возможно, он сам не раз пел, славя Господа:

Именно сейчас, на закате дней, он особенно ясно нонимает, что он жил всю жизнь благодаря милосердию Господа — милосердию, которого он не заслуживал; что все его решения и поступки — самостоятельные и свободные — имеют ценность лишь настолько, насколько в них отражался свет — свет, исходивший не от него, но с небес. Сейчас ириходит время для «экзистенциального» понимания и приятия учения об Оправдании — и именно поэтому сейчас приходит время — последний срок — для новых самостоятельных и свободных решений и поступков, осененных радостной надеждой на этот «нездешний свет»! Время, чтобы увидеть, что этот

свет пронизывает весь мир, и весь привычный для него ход событий — и каждого человека, которого он, казалось ему, видит насквозь! Время, чтобы стать открытым — и немного более мягким и терпеливым; время приходить на помощь всем нуждающимся.

Отче наш на небесах! Наша жизнь беспорядочна и суетна: укажи нам порядок, который Ты дал ей и собираешься дать! Наши мысли рассеяны: собери их в Твоей истине!

Путь, лежащий перед нами, темен: освети его светом, который Ты обещал и нам! Наша совесть обвиняет нас: дай нам познать, что мы живем, чтобы служить Тебе и нашим ближним! Наше сердце неспокойно: Господи, дай нам мира! Ты — источник всякого блага; Ты Сам — высшее Благо. Ты не хочешь, чтобы каждый искал Тебя только для себя самого, только для того, чтобы успокоиться и разрешить свои проблемы. Ты хочешь, чтобы мы в наших бедах и надеждах были одним народом — народом братьев. Мы, Твой народ, даем друг другу руки, чтобы вместе кознести Тебе благодарность и протянуть их — наши исегда пустые руки — к Тебе. Аминь.

Господь стал таким, как мы — стал человеком; в этом величайшем умалении Господа в полной мере проявляется Его величие, чудесное и непостижимое. А мы — мы, для которых и ради которых Бог стал

человеком? Мы хотим стать богами. Высокомерие — это порок, грех; проявляя высокомерие, люди делают противоположное тому, что сделал Бог, воплотившийся во Иисусе Христе. Мысль поменяться местами с Богом, занять место Бога — Бога, Который пришел к нам во Христе и вновь и вновь к нам возвращается — мысль нелепая и бессмысленная. Так же нелепо считать, что быть слугой Господа, рабом Господа тяжело и унизительно для человека. Господь призывает человека — Своего раба — в соправители Своего Царства. А человек в своем высокомерии не слышит этого призыва; он слеп и глух к Богу. Когда он отвергает милость Божью и своей волей освобождает себя от ответственности перед Богом, он выбирает самое плохое, самое низкое в себе. Своим богом он делает дьявола. Ибо дьявол, если он есть в этом мире — это воплощение создания, отвернувшегося от Создателя; создания, отрицающего любые законы, кроме закона своей воли. Человек, идя по этому пути, «идет к черту» — продает свою душу дьяволу; ни к чему другому этот путь не ведет. Таков человек, с которым Господь примиряется во Иисусе Христе. Да, таков человек… На призыв Господа он ответил так, как это оказалось ему по силам — и по душе: он унизил сам себя.

Когда человек хочет стать богом — это абсурдно. Это желание губит в человеке человека. Как раб Божий, и только так, он может стать человеком в полной мере. Восставая против Бога, он восстает против себя самого. Стремясь возвысить себя, он падает в бездну. Он становится не рабом Божьим, а просто рабом. Его злая воля обезображивает — и разрушает — отношения творения к Творцу, человека к Богу. Он превращает их в уродливый фарс и учиняет в мире сотворенного бытия страшные разрушения; он создает мир-кошмар, мир, где все наоборот, наизнанку, мир, где все поставлено с ног на голову, где низкое стало высоким, а ничтожное — великим; мир, где каждое слово противоречит себе, где все измеряется перевернутой мерой. Этот мир он создает не только для самого себя, ибо тот, кто стремится сокрушить власть Бога, обязательно хочет властвовать над другими людьми. Зло порождает зло, насилие порождает насилие — так начинается борьба за власть. За власть мужчин или женщин, за власть индивидуума, за власть того или иного народа, класса и так далее… В этой борьбе вершится обоюдный суд — суд скорый и немилостивый. Так в мир творения приходит хаос.

Когда человек отдаляется от Бога, он тем самым отдаляется от самого себя. Постепенно он теряет самого себя; жизнь его протекает в состоянии потерянности, ничейности, никчемности. Такое состояние никак не влияет на устройство мира, окружающего человека: Бог остается его Богом, просто человек перестает это замечать. Он замыслил побег от Бога, побег в пустоту и безбожие: что же происходит с ним? Все то, что находилось до этого в его собственной власти, начинает восставать против него, как он сам восстал против Бога. Его способности становятся беспорядочной, разрушительной, безбожной силой. Мировая история — это череда печальных историй о том, как человека подчиняло то, что по природе своей должно находиться у него в подчинении. Именно такие моторы движут обществом — а вовсе не восклицания, что человек — это существо свободное. Одна из безбожных сил — маммона. Для человека, отвернувшегося от Бога, деньги в своей внутренней пустоте становятся воплощением почти всех ценностей — не деньги как таковые, но деньги, которые завладевают человеком, в то время как он думает, что сам владеет ими. Мы не замечаем, от скольких вещей мы становимся зависимы — чересчур зависимы, страшно зависимы. Жаль — было бы лучше, если бы мы это замечали; тогда нам было бы понятнее, что значат

слова «Да приидет Царствие Твое», которые мы ежедневно произносим в молитве. Эти слова — просьба о том, чтобы Господь разоблачил безбожные силы, властвующие над нами, и затем освободил нас от них.

Сможет ли человек найти брата в другом человеке, если он не хочет, чтобы Бог стал его Отцом? Выстраивая жизнь по вертикали в замкнутости и злобе, он распространяет эти чувства и на горизонтальное направление своей жизни; он остается одиноким как перед Богом, так и перед людьми. Без веры в Бога не может быть настоящей совместности, настоящего единения людей: ни в работе, ни в радости, ни в страдании, ни в одной области жизни. Работа, если это не работа с людьми и для людей, становится лишь праздной суетой. Радость, которую не с кем разделить, становится лишь пустой забавой. Одинокое страдание — это боль, тупая, непроходящая боль без смысла и надежды на облегчение. Человек, с уществующий отдельно от других людей, перестает быть человеком. Тот, кто не с людьми, тот против них. Взглянем на эту проблему и с другой стороны: если я в своем злом и надменном одиночестве предпочитаю любому спутнику себя самого, тем самым я вступаю в область еще более страшного одиночества, где Бог перестает быть для меня Богом.

Если я презираю другого человека, то хвала, которую я хочу вознести Господу — пока еще радостно и чистосердечно — застревает у меня в горле. Если я использую ближнего в своих интересах, то когда- нибудь мне придет в голову мысль извлечь пользу и из Бога; мне предстоит испытать на себе Его гнев. Я хулил Бога, отворачивался от Него, ненавидел Его, оскорблял Его, восставал против Него тогда, когда я обращал злые мысли, чувства, слова и поступки против брата своего. Если я бесчеловечен, я тем самым и безбожен. Бог без человека, без единения с ближним — не Бог, а иллюзия; не Бог, а идол.

Так ли нам необходимы все новые и новые транспортные средства повышенной скорости, которые появляются сегодня, как грибы после дождя? Зачем они нам? Для экономии времени? Как будто раньше, при небольших скоростях передвижения, умные люди не могли найти времени для чего-то важного! Как будто сейчас неумные люди не растратят впустую все образовавшиеся излишки времени! У нас больше возможностей, больше желаний, все больше и больше, но колеса вертятся впустую, ибо мы возжелали силы и власти, которая нам в действительности не нужна, которую лучше бы нам было вовсе не знать (по крайней мере, не будить). Техника, многократно превышающая жизненные потреб