Чтение онлайн

ности человека, техника, смысл и цель которой ограничен лишь ею самой, техника, которая, развиваясь, ориентируется на все менее естественные желания и нужды, неизбежно становится чудовищем, монстром — монстром, которого мы и видим сегодня. Она несет в себе не созидание, но разрушение. Однако мы не должны обвинять в этом «бездушную» природу техники; причина всего этого — в нас самих, в нашем необузданном желании власти — власти и силы. Только в нас и заключается проблема современной техники.

Человек должен работать. Так установил Бог, сотворивший мир. Мы работаем, но часто — почти всегда — наша работа, а вернее, наше отношение к ней противоречит Божьей воле и Божьим заповедям. В этом парадоксе особенно ясно видно, что даже в своих лучших намерениях, устремлениях и поступках мы остаемся безумными людьми — обитателями безумного мира. Работа должна вершиться в союзе, в единении человека с человеком; в нашем же мире работа стала оружием в борьбе за существование — в борьбе, которую одни люди ведут против других. Каждый стремится быть лучше другого, иметь больше, чем другой; унизив другого, возвысить тем самым себя. Настоящая работа несовместима с такой борьбой; насущный хлеб, хлеб, подкрепляющий

4 65Ь

силы — это хлеб, который ты делишь со своими товарищами. Если бы люди работали только ради насущного хлеба, они добывали бы его вместе, в мире и согласии. Неумеренная алчность, неутолимая жажда наживы — взрывное вещество любого общества; это жажда изобилия, но не радостного изобилия жизни, а изобилия пустоты. Ясно, что призыв Бога к работе — это и призыв к человечности, к защите слабых. Ясно и то, что христианское общество не должно уставать говорить об этом — говорить в полный голос. Пусть же оно возвестит революцию — революцию Бога против «неверия и несправедливости людей».

Грех — это глупость, а глупость — это грех, если понимать глупость в библейском смысле. Человеческая глупость выражается в том, что человек — неверующий, глухой и непокорный Богу и Его Слову — тщетно пытается улучить момент и сделать в жизни что-нибудь важное, совершить какой-нибудь значительный поступок. Это ему никогда не удается: он всегда некстати. То он приходит слишком рано, то слишком поздно; он спит, когда должен бодрствовать, и мечется, когда можно спокойно спать. Он молчит, когда должен говорить, и берет слово тогда, когда лучше было бы помолчать. Он смеется, когда нужно плакать, и плачет, когда мог бы с облегчением рассмеяться. Он стремится отступить от

важного правила, но подчиняет себя закону тогда, когда должен был бы выбрать свободу. Он суетится, когда может помочь лишь молитва, и молится, когда может помочь лишь работа. Он спорит, когда это не полезно, но вредно, и говорит о мире и любви, когда стоило бы ввязаться в драку. Он призывает к вере, когда возникает необходимость в человеческом разумении, и изводит всех своими измышлениями, когда нужно в молчании и покое предать себя и других воле Бога. Глупость гениально выбирает неподходящее время, неподходящее место, неподходящих людей; она не делает того простого, что насущно, и отдает предпочтение лишнему, сложному — тому, что ненужно, тому, что избыточно и лишь мешает.

Что такое ложь? Это попытка человека уклониться, спрятаться от взгляда Иисуса Христа, истинного Свидетеля всех его помыслов, слов и дел. Хитрый, ловкий лжец — он сидит внутри каждого из нас — не борется с правдой, не пытается ее оспорить. Воевать против правды — удел юных, неопытных лжецов — или старых, потерявших силы и квалификацию. Лжец, который силен и уверен в себе, признает правду; более того, он все время говорит о ней, выступает ее поборником и ревнителем — но на устах его правда становится неправдой; христианская истина становится послушным воском в его руках.

Правда опускает свой меч, становится бессильной — и, соответственно, безопасной. Настоящая ложь всегда благоухает правдой. Ее лицо прямо-таки сияет от святости; на языке у нее справедливость, мудрость, любовь к Богу и людям. Ложь — это специфически христианская форма греха. У нас, христиан, снова есть причина бить себя в грудь — мы виновны! Только изжив ложь в самих себе, мы сможем говорить о лжи вообще; только раскаявшись в собственном презренном ханжестве, мы сможем увидеть и принять в сердце все достойные и правдивые черты жизни людей, не связанных с христианством. Стремясь улучшить весь мир, мы должны начать с себя. В самих себе мы должны изжить ложь и ханжество — тогда и вокруг нас станет светлее. Да, среди нас ложь еще имеет большую силу; но ей никогда не подняться перед Христом.

То, что мы говорим и слышим, по большей части не имеет ничего общего с настоящим разговором — разговором, где есть «я» и «ты», где есть попытка вырваться из тюрьмы собственного одиночества и прислушаться друг к другу. Большинство наших бесед — это пустая, варварская трата времени, ибо, разговаривая, мы на самом деле совершенно не стараемся услышать собеседника — так же как не

стараемся, чтобы услышали и нас. Мы произносим какие-то слова — и не ищем друг друга, и не хотим помочь друг другу. Так мы разговариваем между собой; так делаются доклады, произносятся проповеди, ведутся дискуссии. Так пишутся книги и газетные статьи. Так мы слушаем, и так мы читаем. Так опустошается слово; из него вынимается содержание, оно становится только словом, и не более; так мы живем в потоке бессмысленных, пустых слов, в постоянном удешевлении слова, в словесной инфляции. Если мы задумаемся над этим, то поймем, что на самом деле пусты не слова, но люди, которые их произносят и слушают. Пусты и ничтожны мы, когда мы заменяем словесной шелухой отношения «я» и «ты». Это так, но в то же время мы ни в коем случае не должны забывать, что недоверие и разочарование — как в этом вопросе, так и во всех других — еще никогда не делали мир лучше. У нас есть возможность говорить; тем самым мы поставлены на пороге человечности; переступить или не переступить этот порог — зависит только от нас; использовать данный нам шанс узнать друг друга, встретиться друг с другом в общении или пренебречь им — зависит только от нас. Пока у нас есть эта возможность, в наших силах наполнить слово — произнесенное и услышанное — настоящим содержанием.

Болезнь — это момент, когда хаос восстает против творения Бога; это явление дьявола и его слуг — демонов. Болезнь бессильна по отношению к Богу, ибо она реальна и опасна лишь как элемент того, что Бог отрицает. Болезнь — это знак разрушения и гибели; спасение от гибели может быть только в милости Божьей и во Христе. Без Бога (или против Бога) болезнь одолеть нельзя. Кто знает об этом, тот не должен опускать руки перед болезнью; иначе это будет неверностью Богу и Его любви. Болезням и всему царству зла нужно отвечать так, как ответил ему Бог — «нет»! Капитулируя перед темными силами, мы проявляем непослушание Богу. Одна капля решительности в противостоянии темными силам, среди которых находятся и болезни, гораздо лучше, чем целый океан якобы христианского смирения перед ними. Что еще можно добавить? Только одно: в том, что проявляется перед нами как болезнь, скрыто присутствует и Божья воля, и Божье благоволение. Это вовсе не повод сдаться и капитулировать перед болезнью; капитулировать мы должны перед Богом, во власти Которого и болезнь. Милость Бога проявляется по отношению к нам и в том, что Он позволяет, чтобы мы болели. Это не повод прекращать борьбу против болезни; но эта борьба обязательно должна заключать в себе терпение.

Господи, Отче наш, сейчас мы думаем о больших и маленьких бедах нашего сегодняшнего мира: о миллионах голодающих, по сравнению с которыми мы очень благополучны; о страшной угрозе — атомной бомбе, нависшей над нашей прекрасной планетой; о беспомощности наших правителей перед своей задачей — договариваться друг с другом и находить разумные решения; о страданиях тех, кто болен телом или духом; о бессилии наших официальных установлений и о глупости большинства наших обычаев и привычек; о пустоте и суетности нашей духовной и культурной жизни; о слабости и ненадежности нашей церковной жизни; о заботах и неприятностях в наших семьях — и, наконец, о том, что тяготит и расстраивает каждого из нас в отдельности.