Чтение онлайн

Взглянув машинально на камин, он вдруг увидел, что его задняя стенка краснеет и делается прозрачной, как хрусталь… Вот показался рыцарь в черных доспехах с опущенным забралом и стал его манить к себе рукой.

Побуждаемый непобедимой силой, сир Риффенах повинуется. Пройдя по угольям, как будто по траве на интерлакенских лугах, он подошел к черному рыцарю, который схватил его за руку и углубился с ним в какую-то мрачную галерею. Сир Рио]» фенах пытался несколько раз говорить, но его язык производил лишь какие-то невнятные звуки, как язык немого, заблудившегося на ярмарке. Он хотел уже сделать последнее усилие, как внезапно открылась дверь и перед ним предстало такое зрелище, от которого Бог хранит даже наших врагов.

В глубине огромной залы, устланной белеющими костями, со стенами, затянутыми паутинами и крыльями летучих мышей, возвышался железный алтарь, на котором горели голубоватым пламенем серные свечи. Вокруг него стояли рядами 666 рыцарей в черных доспехах, с опущенными забралами, точь-в-точь как у спутника сира Риффенаха. Возле алтаря стоял скелет, одетый в черную далматику без креста, а рядом с ним человек с рыжей бородой, в сером полукафтанье, в голубой обуви и шапочке, убранной лентами огненного цвета…

Вдруг- послышался звук пастушьего рожка, засвистал ветер, послышались громовые удары, хрюканье свиней. Забрало у каждого из 666 рыцарей поднялось, обнаружив смуглые лица, клыки и пасти, из которых, как и из ушей, напоминающих медвежьи, вылетали пламя и дым. У каждого обнаружился сзади длинный пушистый хвост, а на руках и ногах появились широкие когти, испускающие пламя. Та же самая перемена произошла и со спутником сира Риффенаха. Подняв кверху правую руку, спутник Риффенаха произнес следующие слова:

«Царство сатаны торжествует, и враги его расточились! Оно насчитывает одним бойцом более, а церковь - одним бойцом менее. Сир Риффенах, новый ангел мрака! Да будет смерть с тобою, да шествует она около тебя против врагов сатаны. Воин ада, прими этот знак, и пусть при одном взгляде на него уничтожаются все воины Христовы!»

И на то же самое плечо, на которое крестоносцы возлагали символ искупления, он положил свои пылающие когти. Пожираемый огнем до самых костей, сир Риффенах испускает страшный крик, силится бежать…

В это время послышалось пение петуха, все исчезло, и Риффенах сидел один в своей хрустальной зале. На его крик сбежались его слуги и рабочие. Они вообразили, что он подвергся какой-либо страшной боли или на него напали убийцы. Они предлагают ему и оружие, и укрепляющее лекарство. Бледный более обыкновенного, Риффенах, по-видимому, совсем не слышит их.

– Это он… это он, - говорит Риффенах коротким отрывистым голосом, как умирающий.
– Я его хорошо видел… Это сатана, сам сатана… О, как он сжал мою руку своею! Его глаза пылали, как угли в горне… Он называл меня бойцом ада!

– Вероятно, вы видели дурной сон?
– спросил у него почтительно мастер Кольб.

– Сон?
– возразил Риффенах.
– Нет, не сон! Он сказал: «Прими этот знак», - и знак здесь… я его чувствую… он жжет, он пожирает меня… Кольб, Кольб и вы, Тоберн и Глабер, снимите, сорвите с меня этот табар… Вы видите что-нибудь на правом плече?

Кольб, Тоберн и Глабер безмолствовали и переглядывались между собой, леденея от ужаса. Но сир Риффенах схватил два серебряных зеркала и, поместив их друг против друга, увидел на правом плече следы сатанинских когтей.

– Бог проявляется, - сказал он после нескольких минут молчания.
– Бог проявляется… Его голос слышится мне. Буду повиноваться, если еще не ушло время… Тоберн, пусть оседлают моего боевого коня… пусть поднимут решетку… я отправляюсь один!

Все было готово для отъезда сира Риффенаха. Он помчался по направлению к замку пфальцграфа, где он надеялся встретить герцога Мюнстерского и думал просить его быть его крестным отцом по крестовому походу.

Он был так углублен в свои думы и в свои воспоминания о всем виденном при дворе сатаны, что совершенно сбился с дороги, ведущей к парому, и забрался в такое место на берегу реки, о котором совсем не знали, есть ли там хороший и надежный брод, или нет. Когда он остановился в нетерпении у берега, ему показалось, что на противоположном берегу мелькают между прибрежными ивами белый плащ с черным крестом и пегая лошадь герцога.

«Должно быть, он заблудился, как и я?
– говорил он сам с собою.
– Вероятно, он отыскал здесь брод… Ну, это мы сейчас узнаем».

И среди безмолвия ночи он крикнул:

– Перейти можно?

– Можно, - ответил голос.

– Здесь?

– Здесь…

Пустив свою лошадь, которая фыркала и пятилась, как будто она увидела перед собою глаза пантеры или василиска, сир Риффенах ринулся в волны и… более не показывался… Ему отвечало эхо.

Заключение

Перед вами развернулась в главнейших чертах картина, изображающая средневековый замок и его обитателей. Вы несколько знакомы теперь не только с внешностью обитателя средневекового замка, не только с его привычками и образом жизни, но также и с его духовной стороной. Не увлекаясь слишком воображением, которое склонно приукрашивать все, относящееся к рыцарской поре, мы должны признаться, что тогдашние обитатели замков заключали в себе смесь самых противоречивых качеств, смесь достоинств с недостатками. Так, например, обитатель средневекового замка был отважен и в то лее время суеверен, а следовательно, и пуглив; он горячо веровал, сомнение еще не коснулось его, а между тем в любое время он не прочь был сопоставить требования веры с прелестями настоящей жизни и отдать предпочтение последним; клялся исполнять идеальные требования рыцарства и в то же время был способен на самые жестокие, самые несправедливые поступки.

Но как бы то ни было, у этого общества были высоко нравственные идеалы. Насколько высоко ценились в средневековом обществе рыцарские идеалы, можно заключить из того убеждения, господствовавшего среди этого общества, что измена им влекла за собою и злую кончину, и мучения в загробной жизни, а верное служение приносило рыцарю радости райской жизни после блаженной кончины. Когда доблестный рыцарь Роланд, смертельно раненный в битве с язычниками, умирал, к нему, по словам поэмы, слетались ангелы…

Послал к нему Всевышний херувимов, И Рафаил слетел к нему на землю, И Михаил Заступник, с ними Слетел и сам архангел Гавриил… И вот с душой Роланда херувимы Помчались прямо в чудный, светлый рай…

Известный историк средних веков, рыцарь Жоанвилль, в таких выражениях говорит о кончине Людовика Святого, воплотившего в себе рыцарские идеалы: «После этого святой король велел положить себя на ложе, посыпанное пеплом, сложил на груди свои руки и, обратив очи к небу, возвратил свою душу нашему Создателю в тот самый час, в который Сын Божий умер на кресте за спасение мира».